Чтение онлайн

— Что слу…

— Тссс. Слушай.

Песня изменилась.

Шестнадцать лун, шестнадцать лет,

Шестнадцать страхов в снах ты видишь,

Шестнадцать для Защитных чар,

Из криков всех — один услышишь.

— Выключи это! — она схватила мой телефон и попыталась отключить, но песня продолжала играть.

— Я думаю, это про тебя. Что это за Защитные чары?

— Я чуть не умерла вчера ночью. Мне уже тошнит от всего, что касается меня. Я устала от всех этих странностей, которые со мной происходят. Может быть, это дурацкая песня о тебе, для разнообразия. В конце концов, на самом деле тут только тебе шестнадцать, — в расстроенных чувствах Лена подняла руку наверх открытой ладонью, сжала кулак и резко бросила руку вниз, будто схватила и убила об пол паука.

Музыка прекратилась. Сегодня с Леной лучше не связываться. Если честно, я не мог ее винить. Вид у нее был больной и измученный, наверное, даже хуже чем у Линка на следующее утро после того, как он назло Саванне выпил бутылку старого мятного шнапса из запасников ее мамы в последний день занятий перед зимними каникулами. Три года прошло с тех пор, а он до сих пор не ест мятные конфеты.

Волосы Лены торчали во все стороны, а глаза опухли и покраснели от слез. Так вот значит, как девушки выглядят с утра. Ни одной раньше не видел, так близко, по крайней мере. Я старался не думать об Амме, и о том кошмаре, который мне предстоит пережить, когда я вернусь.

Я влез на кровать и посадил Лену к себе на колени, приглаживая ладонью ее сумасшедшую прическу:

— Ты в порядке?

Она закрыла глаза и спрятала лицо в мою толстовку. Я подозревал, что, наверное, от меня воняло как от дикого опоссума.

— Да вроде.

— Я слышал твои крики всю дорогу от дома.

— Кто бы знал, что Келтинг спасет меня.

Я как всегда что-то пропустил:

— Что такое Келтинг?

— Так это правильно называется — способ, которым мы общаемся друг с другом независимо от того, где находимся. Некоторые Маги могут так, некоторые нет. Ридли и я раньше в школе могли так общаться, но…

— Ты вроде бы говорила, что раньше с тобой такого не случалось?

— Никогда со смертными. Дядя Мэйкон говорит, что это настоящая редкость.

Хорошо звучит.

Лена легонько меня пихнула:

— Это с кельтской стороны нашего семейства. Таким образом Маги обменивались информацией во время Судов. В Штатах они называли это «Пошепт».

— Но я-то не маг.

— Я знаю, и это на самом деле странно. Со смертными это не должно работать.

Конечно не должно.

— А тебе не кажется, что это немного больше, чем просто странно? Мы можем общаться этим вот Келтингом, Ридли зашла в Равенвуд благодаря мне, да даже дядя твой говорит, что я могу защищать тебя каким-то образом. Как это все вообще возможно? Если я не маг. Мои родители, конечно, отличаются от остальных, но не настолько.

Она положила голову мне на плечо:

— Может совсем и не нужно быть Магом, чтобы иметь силу.

Я заправил локон ее волос ей за ухо:

— Может достаточно просто влюбиться в одного из них.

Я сказал это, как само собой разумеющееся. Без тупых шуток, не переводя тему. И кстати, я нисколько не смутился, потому что это была чистая правда. Я влюбился. Наверное, всегда был в нее влюблен. И она должна это знать, если сама уже не догадалась, потому что пути назад нет. Для меня, по крайней мере.

Она посмотрела на меня, и весь мир вокруг исчез. Как будто были только мы, как будто всегда были только мы, и магия тут была совсем не причем. Как будто радость и грусть слились воедино. Я не мог быть рядом с ней и не испытывать чувств, не чувствовать всего, что было на душе.

О чем ты думаешь?

Она улыбнулась.

Думаю, ты можешь догадаться. По надписи на стене.

И с ее словами, на стене стали появляться слова. Медленно, одно за другим.

Влюбился

не

только

ты.

Надпись появилась сама по себе, таким же черным почерком с завитушками, как и все остальные слова в комнате. Щеки Лены вспыхнули румянцем, и она закрыла лицо руками:

— Я умру от смущения, если все мои мысли будут проявляться надписями на стенах.

— Ты это не специально?

— Нет.

Не надо смущаться, Ли.

Я убрал ее руки с лица.

Я чувствую то же самое.

Глаза у нее были закрыты, и я наклонился, чтобы поцеловать ее. Это был очень легкий поцелуй, его и поцелуем-то назвать сложно. Но даже он заставил мое сердце колотиться с бешеной скоростью.

Она открыла глаза и улыбнулась:

— Расскажи, что было дальше. Хочу услышать, как ты спас мою жизнь.

— Я не помню толком, как добрался сюда, а потом никак не мог тебя найти, в доме было полным-полно этих жутких людей, разодетых будто для маскарада.

— Это был не маскарад.

— Я понял.

— А потом ты нашел меня? — Она легла мне на колени и снизу смотрела на меня с улыбкой. — Въехал в комнату на своем белом жеребце и спас меня от неминуемой смерти от рук Темного Мага?

— Не смешно. Знаешь, как я перепугался. И никакого жеребца не было, скорее уж тогда собака.

— Последнее, что я помню, как дядя Мэйкон говорил о Защите дома, — Лена накрутила на палец локон, задумавшись.

— А что это за Круг такой?

— Круг Sanguinis. Круг Крови.

Я старался не выглядеть испуганным. Я с трудом примирился с сочетанием Аммы и куриных костей. Сомневаюсь, что смог бы вынести вид реальной куриной крови. Надеюсь, речь идет не более, чем о куриной крови.

— Я не видел крови.

— Не настоящая кровь, балда. Имеются в виду родственные связи, семья. Вся моя семья собралась на праздник, помнишь?

— Точно, прости.

— Я говорила тебе, что Хэллоуин для магии самая могущественная ночь.

— Так что вы все делали там? В Круге?

— Мэйкон хотел обновить защиту Равенвуда. Дом всегда под защитой, но дядя проводит этот обряд заново каждый Хэллоуин на новый год.

— Но что-то пошло не так.

— Наверное; потому что мы стояли в круге, и затем я услышала, как дядя Мэйкон говорит с тётей Дель, а потом все закричали, и все говорили про какую-то женщину. Сара… чего-то там.