Чтение онлайн

Нина в жизни никому так не радовалась. Не о чем волноваться, если вахту несет Бася. Старая женщина готова была охранять ее маму до последнего.

— Я немного боюсь оставлять маму, — призналась Нина, — но это такой важный вечер.

Бася посмотрела на Миру: та не ела солонину, а дремала, поджав губы. Бася прислушалась к ее дыханию и посмотрела на Нину.

— Иди, — сказала она, — твоя мама не покинет нас сегодня.

Проинструктировав обеих женщин, чтобы они непременно звонили, если что-то «изменится», Нина согласилась идти. Она поцеловала маму. Та улыбнулась, когда Нина сказала: «Маммала», и даже смогла ответить: «Учинка». Нину беспокоил мамин затуманенный взгляд, едва заметный сбой дыхания, который только она, Нина, ощущала. Она взяла маму за руку — как будто бы просто в знак привязанности, — а сама прощупала у нее пульс. Шестьдесят. Совсем неплохо.

— Учинка, — сказала Мира. — Учинка, тучинка.

«Тучинка» убедила Нину — наверное, она действительно может идти. Нина опять почувствовала жуткую нерешительность: а что если — несмотря на Басю, которая охраняет маму от смерти лучше всякого бульдога, — мама все-таки умрет или впадет в кому, пока Нина в гостях? Сможет ли она жить с такой болью?

Нина подержала маму за руку: рука была холодная, кожа тонкая… Мира никогда бы не оставила ее, Нину, если бы это онаумирала. «Но, возможно, — подумала Нина, — в этом и есть разница между матерями и дочерьми». Мать останется в этой комнате. Мать никогда не уйдет. Но дочери придется уйти… к тому же мама наверняка хотела бы, чтобы дочь встретилась с подругами. Разница между ними еще и в этом: Нина знала, что мама никогда бы не попросила ее «принести себя в жертву».

Нина поцеловала Миру в щеку. Даже если она, Нина, когда-нибудь родит ребенка, мама об этом так и не узнает. Вполне вероятно, что Нина останется бездетной, но мама не будет знать и об этом. Возможно, заботясь о маме, Нина ближе всего подошла к чувству материнства, которого ей пока не суждено было испытать… Так, может быть, ей все-таки остаться с мамой?

Что-то, но только не осознанное решение, вынудило Нину выйти из комнаты, из квартиры, из дома. Чем дальше она уходила от мамы, тем быстрее были ее шаги. «Просто будь там, когда я вернусь», — мысленно попросила она и нажала на кнопку лифта.

И вот Нина оказалась за пределами башен «Объединенного проекта», вокруг которых вился снег, словно стремившийся окутать дома огромным полотнищем развевающейся белой марли. Снег был подсвечен прекрасным лавандовым сиянием, и Нина испытала облегчение, когда шла, повеселевшая, в водонепроницаемых ботинках на меху, к автобусной остановке. Нине повезло: сквозь кружево падающего снега заблестело золото фар, и у остановки затормозил экспресс до Манхэттена. Крепко держа подарки и шоколадный торт-суфле, упакованный в коробку и водонепроницаемый полиэтиленовый пакет, Нина запрыгнула в автобус и помчалась на встречу с подругами.

В которой Марта завершает сделку по триплекс-пентхаусу и проходит осмотр у специалиста по бесплодию.

В северной части Манхэттена из окна своего пентхауса Марта могла разглядеть надвигающуюся бурю. На такой высоте буря казалась едва различимым черным комочком, приближавшимся с севера. Марта приметила этот ком, но ее гораздо больше увлекала панорама Нью-Йорка, раскинувшаяся внизу. Город-игрушка, детский конструктор со шпилями и искусственного вида зелеными квадратиками — садами на крышах. С этой высоты даже реки казались неподвижными — серебряными лентами, обвившимися вокруг острова Манхэттен.

Вид из окна радовал Марту, но она предпочитала любоваться им ночью, когда блеск огней облагораживал простиравшуюся на востоке Асторию, [30] будившую в Марте неприятные воспоминания о начале жизненного пути. Марта любила смотреть на север и стремилась к нему всем сердцем, хотя освещение с северной стороны было намного холоднее, чем с южной, куда выходили окна просторной гостиной. Там, на севере, высились еще более величественные, еще более соблазнительные здания, чем то, где жила она. Не далее как сегодня утром Марта осуществила сделку по продаже триплекс-пентхауса — тридцать комнат, можете себе вообразить? Большинство людей даже не подозревают, какие миры возвышаются над улицами Нью-Йорка и чтоможно себе позволить, имея деньги.

К примеру, в восточной части Шестьдесят четвертой улицы живет дама, которая держит у себя в саду породистую лошадь. На Пятой авеню обитает один чертовски эксцентричный господин, в чьем особняке резвятся тринадцать чихуахуа. Марта пошла бы на убийство, чтобы только взять этот дом в оборот, но пока хозяин напрочь отказывается его продавать. А ведь сам он даже там не живет — только его собаки и приставленный к ним человек… Ну что ж, Марта продолжит окучивать этого чудака, маленького лысого мужчину, чем-то похожего на чихуахуа, заказывая для его любимцев первоклассные стейки из Небраски. [31] Может быть, в один прекрасный день он…

Над сегодняшней сделкой по продаже триплекс-пентхауса Марта билась долго и упорно. Два года обхаживала она владельцев, несмотря на то, что они ужасные крохоборы: представляете, кормят гостей полуфабрикатами! Уму непостижимо — устроили обед на шестерых и поставили на стол одну-единственную бутылку вина, а в качестве горячего подали разогретый в микроволновке рис и мелко нарезанные сосиски.

Подумав о том скверном дешевом обеде, Марта достала электронный органайзер и сделала в нем пометку: «Принести на вечеринку Клер вино». Она напомнила себе, что на кухне, в специальной винной кладовой с контролируемым температурным режимом, у нее припасена бутылочка «Вдовы Клико». Если она захватит с собой шампанское в качестве подарка хозяйке, то на столе будет по крайней мере один приличный напиток Марта не собиралась пить бурду, которую ее подруги считают вином, — ей вовсе не улыбалось заработать головную боль на почве аллергии. А с бокалом дорогого шампанского она могла бы произнести тост в честь Клер. Да, но сама Клер не станет пить «Вдову Клико» — она же беременна. Тут Марта сделала еще одну пометку в органайзере: «Безалкогольный газированный виноградный сок для Клер». Тогда и будущая мамочка сможет поднять бокал, не ставя под угрозу развитие плода. Однажды Марта прочитала целую статью об алкогольном синдроме — там утверждалось, что алкоголь может спровоцировать самые разные пороки развития (например, густой волосяной покров на теле младенца).

Марта все продумала. Накупив подарков для Клер, она не забыла и об остальных подругах: для каждой приготовила какие-нибудь приятные и полезные мелочи. Слава аллаху, она сумела выстроить свое расписание так, чтобы все-таки втиснуть туда бэби-шауэр для Клер. Но если бы Джесси отличалась такой же организованностью, то Марте не пришлось бы испытывать эти трудности… Ну как можно было назначать вечеринку в честь Клер на 21 декабря? Все же знали, что сегодня у Марты очень трудный вечер. Сегодня у Дональда день рождения. Последний день рождения в качестве холостяка. Роскошный ужин, устраиваемый по этому поводу, был одним из важнейших, жирно обведенных в ее календаре событий — наравне со свадьбой следующим летом. Марта упоминала об этом годзиллион [32] раз. Можно было бы и запомнить, после стольких-то разговоров. Вероятно, ей следует подарить подругам по электронному органайзеру… Она сделала соответствующую пометку с вопросительным знаком. Ей вовсе не хочется пускать им пыль в глаза, но органайзер значительно облегчит им жизнь, они смогут лучше сверять свое расписание с ее расписанием, что позволит в дальнейшем избегать таких ужасных ситуаций, как сегодняшняя. Да, пожалуй, так она и поступит. У нее записаны все дни рождения, и если она купит сразу пять органайзеров, то ей сделают скидку. Да и потом, на сегодняшней сделке Марта заработала mucho [33] dollaros… Значит, она в состоянии осчастливить подруг. О да, она получит огромное удовольствие, сделав им такой приятный сюрприз.

И все же радость Марты была омрачена. Конечно, ей удалось продать триплекс-пентхаус на эксклюзивных условиях, но она предпочла бы купить его для себя. После триплекса собственный пентхаус показался Марте тесноватым, словно все ее десять комнат могли уместиться в одном только холле той квартиры. Она попыталась убедить себя, что на самом деле ей не нравится вертикальная направленность триплекса (к слову сказать, раньше принадлежавшего одному кинорежиссеру и его жене — телеведущей), но это было неправдой: Марте ужасно хотелось иметь такие балконы и сводчатые потолки. Она говорила себе, что та квартира слишком «готическая», со створными окнами, что из ее собственных широких окон любоваться пейзажем куда приятнее, но на самом деле прекрасно понимала: те ромбовидные окна бесценны, неровность старого стекла — безусловный плюс. Люди охотнее платят за то, что сделано до войны: мастера прошлого славились качеством работы. Восемьдесят лет назад можно было нанять настоящих итальянских умельцев. Теперь уже не найдешь ни стеклодувов, ни резчиков по камню, не то что когда-то… «Да уж, раньше иммигранты были лучше», — с сожалением подумала Марта.

Когда она смотрела в эти старые окна, ей казалось, что она глядит сквозь воду. Стекла были с изъянами, а потому и пейзаж за окном казался колеблющимся, словно по нему шла рябь. Завороженная этой зыбкостью, Марта не могла избавиться от впечатления, что наконец-то нашла жилище-мечту, где вид из окна был действительно «умереть — не встать». В глубине души Марте очень понравился триплекс, и она хотела жить там, а не в своей некогда любимой квартире «Ph 43».

Готовясь к выходу, Марта утешала себя, вспоминая, что ванны триплекса (стоившего, между прочим, восемнадцать миллионов) в подметки не годятся ее собственной. Забавная черта старых квартир: какими бы дорогими они ни были, в них неизменно обнаруживаются следы запустения — например, кухня, не ремонтировавшаяся с 1924 года, со старой газовой плитой на маленьких ножках, или тесный туалет, где приходится дергать за цепочку (в триплексе таких было целых восемь). Кафель просто убийственный — даже не классический черно-белый, выложенный узором «домино», а отвратительный «розовый фламинго» и гнилостная бирюза — остатки эпохи 1950-х, когда бал правили нувориши. Новым владельцам придется перепланировать восемь ванн, но, как бы они ни старались, расположение труб никогда не позволит им устроить настоящую туалетную комнату, а вернее, целые апартаменты с ванной и биде, вроде тех, где в данный момент Марта завершала свой туалет.