Чтение онлайн

Глаза Уинтер расширились, как будто сама мысль об этом взволновала ее, и я мрачно улыбнулся, двигаясь к трейлерам, взял два огромных баллона с пропаном, которые были подключены для обогрева, и потащил их обратно к шахте.

Затем я нашел снегоход и завел его, подкатил к шахте, чтобы он работал на холостом ходу, готовый к поездке, как только я закончу.

Уинтер забралась по моей команде, и я мрачно улыбнулся ей, снова взяв баллоны с пропаном.

Я нашел тяжелый камень и с его помощью разбил вентили, шипение выходящего газа дало мне знать, что все получилось, прежде чем я скатил протекающие баллоны в темноту. Я достал из кармана старый спичечный коробок и запрыгнул на снегоход позади Уинтер.

Я чиркнул спичкой и бросил ее в шахту, в тот же миг резко нажав на педаль газа, и мы рванули прочь от шахты как раз в тот момент, когда ее разорвал взрыв.

Земля затряслась и задрожала, когда из устья пещеры вырвался огненный шар, и мы на большой скорости понеслись вниз по склону, а сети шахт начали рушиться, как башня домино, уничтожая вместе с собой ферму конопли.

Уинтер прижалась ко мне, когда мы мчались прочь, и я крепко обнял ее, улыбаясь, когда смех, наполненный чистым светом, вырвался из ее уст, и она повернула шею, чтобы оглянуться на горящий лагерь позади нас.

— Я уничтожу всех и вся, кто причинит тебе боль, куколка, — поклялся я, крепко прижимая ее к себе. — Тебе нужно только указать мне на них».

Глава 17

Уинтер

Тело Николи окружало меня, в воздухе витал запах крови и дыма, смешанный с его пьянящим ароматом. Его мускулистые руки создали вокруг меня клетку, пока я сидела между его бедер на снегоходе, мое тело было таким маленьким, что я идеально вписывалась в стены, которые он создал вокруг меня. Это была первая клетка, в которую я попала и которая совсем не лишала меня свободы. В этой клетке я была в безопасности, и я знала, что в любой момент могу выбраться из нее, если захочу. Мне нужно было только попросить. И это значило для меня больше, чем можно передать словами.

Мы неслись по заснеженной земле, проплывая по белому сиянию, а над головой сверкали звезды, и я с благоговением смотрела на них. Небо было огромным и бесконечным. Ничто не могло удержать меня в этом мире, если бы я решила покинуть его, но сейчас у меня было больше причин остаться, чем когда-либо прежде. Я была в объятиях человека, который пришел за мной в самый темный момент моей жизни. Он ворвался в армию, прорвался сквозь нее, как пушечный огонь, и помчался ко мне на помощь. Но он не был доблестным рыцарем на белом коне, он был жестоким штурмовым псом, посланным из самых глубин ада. И он был именно тем, что мне было нужно. Существо, чья душа была так же извращена, как и моя.

Я слишком много раз истекала кровью, чтобы бояться крови, а Николи слишком много раз пускал кровь, чтобы не сделать это снова. И снова. Он был беспощаден и прекрасен, и в глубине души я хотела его удержать, хотя и знала, что это время быстротечно.

Он подъехал к хижине, припарковал снегоход и слез с него, и меня охватил холод, как только тепло его тела покинуло меня. Он подхватил меня, прежде чем я успела пожаловаться, поднял на руки и прижал к груди, на его лице была каменная маска. Мои конечности были в синяках и кровоподтеках, на мне было достаточно свежих порезов, и они жалили на морозном воздухе. Но я не чувствовала ничего из этого, так же как не чувствовала адреналин, текущий по моим венам, или счастье, ласкающее мое сердце от осознания того, что еще два моих монстра были жестоко изгнаны из этого мира. Орвилл и Фарли больше никогда не будут преследовать меня. Николи позаботился об этом. И я благоговела перед ним за то, что сегодня он стал моими кулаками, моей броней.

Он толкнул сломанную дверь, которую выбили Пятеро, и Тайсон спрыгнул с кровати, слегка приподняв заднюю ногу. Мое сердце сжалось при виде раны на ней, и я издала звук боли.

— С ним все в порядке, — прорычал Николи, и от его дыхания у моего уха по коже побежали мурашки. — Ничего серьезного, он крепкий. — Тайсон прижался к ногам своего хозяина, а затем направился к разбитому дверному проему и уселся там, словно готов был охранять нас от всего плохого, что снова придет сюда. Но ему это было не нужно. Единственным человеком, который мог бы прийти за мной сейчас, был Дюк, но он, вероятно, истекал кровью где-то на полпути вниз по горе. Если ему не окажут медицинскую помощь в ближайшее время, он не выживет. Я надеялась, что он свалится со своего снегохода перед рассветом и вороны склюют его, когда он не сможет подняться. По крайней мере, это будет для него справедливостью, которую я ему предназначала. Это была настолько ужасная смерть, что даже ее образ доставлял мне некоторое удовлетворение.

Николи поставил меня на ноги, подвинул сломанную дверь и подпер ее стулом, чтобы закрыть дверной проем, а затем разжег огонь, чтобы пламя разгорелось. Затем он взял меня за руку и прошел в ванную, закрыв за нами дверь. Тишина в комнате заставила меня вздохнуть с облегчением. Мы были в безопасности. Дома.

Мои глаза закрылись, и я прислонилась к Николи, просто наслаждаясь тем, что я свободна. Я не встретила свой конец этой ночью. И казалось, что, возможно, есть реальный шанс, что мне не придется умереть на этой горе. Возможно, там, у подножия, меня действительно ждала жизнь. Но сегодня все, чего я хотела, это находиться здесь с моим воином и смыть кровь моих врагов с нашей плоти.

Он поднял руку, большим пальцем провел по моей челюсти, осматривая меня. Он сердито зарычал, так как я, очевидно, не прошла аттестацию, и я не очень удивилась. Должно быть, я выглядела испуганной, но когда его темный взгляд окинул меня, я улыбнулась. Не имело значения, как мне было больно, я стояла здесь только из-за него.

Его глаза остановились на моих губах, и он нахмурил брови.

— Я не уверен, что когда-либо в жизни боялся так сильно, как сегодня за тебя, — признался он, и от его слов у меня покалывала кожа. Откуда взялся этот спаситель? Почему он так смотрел на меня? Как будто я была больше, чем ничто, словно я была всем.

Он отвернулся от меня, начав набирать воду в большой квадратной ванне, а я подошла к зеркалу и осторожно стянула с себя одежду. Я не хотела оставаться в вещах, которые были наполовину содраны с моего тела. Я хотела сбросить их, как вторую кожу, и выпустить ужасы этой ночи через действие. Стоя обнаженной перед зеркалом в ванной, я оценила свои повреждения. Я редко смотрела на себя здесь. Это было не то, к чему я привыкла, и я никогда не понимала пользы от этого. Но сейчас я могла увидеть это. Кровь, усеявшая мою плоть, как веснушки, оживила мое лицо. Я могла видеть части своего тела, которые пополнели за то время, что я провела с Николи, и то, что меня хорошо кормили. Я была… красивой. Даже с синяками и шрамами. И особенно с кровью моих демонов, покрывшей меня краской воина. В моих глазах не было страха, как я часто чувствовала, только жизнь и надежда, и, возможно, что-то более глубокое, что я не смогла бы выразить словами, даже если бы у меня был доступ к голосу.

— Я бы сказал, что ты лишаешь меня дыхания, Уинтер, но это не совсем верно. Ты отнимаешь у меня все легкие, а вместе с ними и сердце.

Я повернулась к Николи с подрагивающим от волнения животом, его глаза смотрели на меня, и в его взгляде была такая свирепость, которая наполнила меня силой и заставила улыбку расшириться. Он не попросил меня прикрыться, как часто делал. Возможно, он знал, как важно сейчас для меня быть свободной от одежды, от цепей, от всего.

— Иди сюда, залезай, — он протянул мне руку, когда от ванны пошел пар, и я придвинулась к нему, вложив свою ладонь в его.

Я поморщилась, когда залезла в нагретую воду, но боль была странным образом похожа на бальзам. Сегодняшняя ночь наложила на меня свое клеймо во всех возможных смыслах, и я хотела найти еще больше способов сохранить его.

Николи выпустил мою руку, но я снова поймала ее, требуя, чтобы он следовал за мной.

Он посмотрел на меня, нахмурившись, и я указала на рану на его бедре, затем на воду. Он понял, что я имею в виду, хотя по его лицу этого не было видно.

— Куколка… — пробормотал он предостерегающе. — Я должен уйти.