Чтение онлайн

С этими словами я хватаю ржавую ножовку, которую нашел в задней части дома, и начинаю пилить скованное запястье Закери. Ржавчина сильно затупила лезвие, поэтому пилить приходится долго и медленно.

Когда я дохожу до кости, пробить ее становится непросто. В этот момент Закери потеет и почти теряет сознание.

С грохотом его худая рука падает на пол. Я перехожу на другую сторону, чтобы приступить ко второй.

— Пожалуйста, нет! — Плачет он. — Хорошо, я признаю это, я изнасиловал ее, да. Я сделал это и сказал ей, что если она кому-нибудь расскажет, я сделаю то же самое с ее матерью. — Слюна брызжет у него изо рта, когда он рыдает, стыд за свои поступки стекает по его телу, как кислота. — Ну вот, теперь ты счастлив? — У него такой высокий голос, что он практически выкрикивает эти слова.

— Ты только что спросил, счастлив ли я сейчас? — Из моей груди вырывается смех, в то время как Закери продолжает дрожать от страха. — А что насчет твоей семьи? — продолжаю я.

Закери продолжает рыдать, вся его грудь с силой вздымается.

— Я причинил боль своей семье, верно, мне нужно управлять гневом. — Немного поздновато для этого. — Пожалуйста, прости меня, я все тебе рассказал, а теперь, пожалуйста, отпусти меня.

Это было лучшее, что мы могли из него вытянуть, я знал это наверняка. С меня хватит разговоров.

Не обращая внимания ни на что из сказанного Закери, я принялся кромсать его запястье своей тупой, покрытой ржавчиной пилой. Криков становилось все больше, и с каждым ударом лезвия мое возбуждение поднималось все выше и выше. Мой член стал болезненно твердым. Мне нужна была моя птичка.

Я знаю, что то, что делаю сейчас, — правильно; это единственный способ контролировать свои порывы и быть уверенным, что я держу свою болезнь взаперти.

Я использую свое проклятие во благо, чтобы сделать мир лучше, чем он был при жизни моих бессердечных предков.

После удаления обеих рук Закери, с помощью которых он причинял боль стольким людям, я кивнул Калебу, я закончил. Он был волен довести дело до конца.

Взяв большой разделочный нож, Калеб встал прямо над телом Закери, и погрузил оружие глубоко в его грудную клетку, протащив его вниз к пупку, выплескивая содержимое желудка на уже испорченный пол.

Горький булькающий звук наполнил комнату, когда Закери начал захлебываться собственной кровью. Густая красная жидкость потекла из уголков его рта.

Он пару раз дернулся в конвульсиях, прежде чем свет в его глазах погас. Все пространство под кроватью плавало в багровой луже.

Калеб смотрит на меня, его подтянутая грудь вздымается. Мне чертовски нравится, что мы можем общаться только глазами. Не нужно произносить никаких слов.

В одно мгновение он оказывается на мне, его рот врезается в мой. Происходит битва зубов, языков и хищных вздохов, когда он хватает меня за волосы, а я обхватываю ладонью его горло. И крепко сжимаю.

Он проводит рукой по моей выпуклости.

— Блять, Эз, ты тверд, как чертов камень.

Он расстегивает мои джинсы, а затем вытаскивает мой член из боксеров. Низкий стон одобрения срывается с его мягких губ, когда он смотрит на мой член. Пульсирующий и просящий его рта.

— Ты знаешь, что делать. — Я выдыхаю слова, и это все, что требуется, после чего Калеб опускается на колени в лужу липкой крови, покрывающей пол, и берет в рот всю мою длину.

Схватившись за его бритый затылок, я нажимаю сильнее, заставляя его взять меня до задней стенки горла. Его тошнит, но это только заставляет меня входить в него еще сильнее.

Я начинаю двигать бедрами, откидывая голову назад, когда жестоко трахаю лицо Калеба.

Еще через несколько толчков я кончаю, оргазм захлестывает меня, когда я изливаю свое семя в его горячее, тугое горло. Он проглатывает все до капли, и, встав лицом ко мне, целует меня, давая мне попробовать себя на вкус на его языке.

— Я сосу член лучше, чем Кара? — шутит Калеб. Он гребаный мудак!

Мои губы скривились от отвращения при упоминании ее имени.

— Эта сучка и на десять футов не приблизится к моему члену. — Усмехаюсь я.

Калеб громко смеется, звук разносится по грязной старой комнате.

— А как насчет брюнетки?

Я замираю при упоминании о своей маленькой птичке.

— А что насчет нее?

— Ну, ты явно положил на нее глаз. Одно упоминание о ней, кажется, оказывает на тебя влияние.

В этом он, безусловно, был прав.

— Она не моего уровня. — Мне больше нечего сказать, даже своему лучшему другу.

Застегивая джинсы, мы оба оборачиваемся к растерзанному трупу позади нас.

— Какие планы на него? — Спрашивает Калеб, кивая на тело Закери.

— Как обычно, — отвечаю я. — Мы разрежем его на части, чтобы легче было спрятать, приберемся здесь и дождемся ночи. Потом я отвезу его как можно дальше от Найтчерч и избавлюсь от него. Как всегда.

Калеб кивает, проводя языком по нижней губе. Клянусь, иногда он точно знает, что делает.

— По-моему, звучит неплохо.

— Нам нужно быть осторожнее, чем обычно. Из-за слухов о долбаной дочке священника я не хочу, чтобы кто-то что-то вынюхивал.

Калеб шутливо отдает мне честь.

Я насмехаюсь над ним, поворачиваясь, чтобы разобраться с телом Закери. Пока я причиняю боль демонам в этом мире, я знаю, что не причиню вреда Беннетт Кин.

Глава 19

Беннетт

Меня мало что пугает, теперь я это поняла. Однако по какой-то причине резкий ветер, бьющийся в старые оконные стекла моей спальни, чертовски пугает меня сегодня вечером.

Спальня, которую мне предоставили по прибытии сюда, расположена не в самом лучшем месте этого дома.

Высокие, долговязые деревья склоняются к стеклу, постукивая по нему каждый раз, когда дует малейший ветерок, и выглядят как духи, витающие снаружи в темноте.

Я задергиваю большие шторы, чтобы немного заглушить шум, но все равно его слышу. Деревья за окном постукивают, как ногти. Впервые я по-настоящему начинаю скучать по Сидар-Кросс.

Сегодня был довольно скучный день. Я не видела ни Милли, ни Саммер, ни Кары, ни ее маленьких гребаных приятельниц. Хотя я уверена, что не натыкаться на них было хорошо.

Я взяла часы с прикроватной тумбочки. Одиннадцать вечера. Мне серьезно нужно немного поспать сегодня вечером.

Забравшись под прохладные шелковые простыни, я натянула меховое одеяло повыше, чтобы укрыться и согреться.