Чтение онлайн

Его мягкость, нежность и легкая усталость от ночных посиделок за шитьем платьев.

Никто никогда не любил меня так, как мама.

— Далия, дорогая? — она снова говорит в темноте, как ангел.

Я кусаю нижнюю губу, чтобы не крикнуть ей и не сказать, как я скучаю.

Это испытание. Они пытаются запутать меня.

Перед глазами яркий свет, я щурюсь, а потом закрываю глаза. За веками появляется оранжевая пелена, и зрение постепенно привыкает.

До меня доносится смех, и я медленно открываю глаза. Передо мной на стене проецируется старое видео из моего детства. Мне, похоже, около года.

Мои пухлые ручки цепляются за кожаный диван, покрытый разноцветным пледом, а каштановые локоны беспорядочно развеваются и кажутся светлее, чем сейчас.

— Иди сюда, милая. Иди к маме.

Мое зрение затуманивается, когда камера переходит на маму, сидящую на коленях. Прошло столько времени, что я почти забыла, как она выглядела. После аварии банк забрал наш дом, а затем продал на аукционе почти все, что в нем было, а остальное выбросил или отправил старой тетке, которая отказалась брать меня к себе. Мне даже не оставили фотографию моих родителей.

Единственное изображение, которое у меня осталось, — в моей голове.

За столько лет оно исказилось и изменилось, но, смотря на видео, я наконец-то снова вижу свою маму.

Я так похожа на нее, хотя ее кожа была немного более смуглая, волосы светлее, а глаза глубокого коричневого цвета, когда у меня коричнево-зеленые.

Она была красивой женщиной, но больше всего я помню ее потрясающую улыбку, которая никогда не сходила с ее губ, как бы ни было тяжело.

— Давай, малышка. Еще один шаг, — подбадривает меня она, протягивая ко мне обе руки.

Маленькая я наконец делаю шаг. Я протягиваю руки к ней и иду, как пьяная.

— Мама… Мама…

— Да! — кричит она, когда я делаю несколько шагов и падаю в ее объятия. Мама крепко обнимает меня, встает, а затем кружит меня в воздухе, а я не могу сдержать смех.

Она смотрит в камеру, и слезы радости блестят в ее глазах.

— Ты видел, дорогой? Первые шаги Дал.

— Видел, — голос папы звучит глубже, чем я его помню. Видео приближается, слегка дрожа, когда он подходит к нам. Последний кадр — размытое изображение папы, обнимающего маму и меня.

Моя рука сама тянется вперед, а по щеке скатывается слеза. Я никогда не видела это видео. Я даже не знала о его существовании. Не знаю, что мне делать. Прикоснуться к экрану? Прикоснуться к ним?

Обнять их изображение?

Кадр мерцает на экране, а затем появляется более темное видео. Запись с камеры видеонаблюдения. Мои губы приоткрываются, когда я вижу зернистое изображение перевернутой машины у обрыва. Старая синяя Toyota.

Машина папы.

В ушах звенит, когда видео быстро перематывается назад, и я вижу, как из противоположного направления приближается грузовик, яркие фары и громкий гудок почти разрывают мне череп. Наша машина сворачивает, и я падаю на колени на холодную твердую землю, прижимая ладони к ушам, чтобы не слышать звука столкновения.

Но он проникает сквозь мои руки и взрывается в ушах так громко, что я кричу.

За долю секунды я переношусь на пятнадцать лет назад.

— Папочка, смотри, я сшила платье для своей куклы, — хвастаюсь я, прыгая на заднем сиденье. — Эй, смотри, смотри…

— Твой папа за рулем, Дал, — мама оглядывается и гладит меня по волосам. — Не отвлекай его, ладно?

— Но я хочу показать свою куклу.

Я надуваю губы, а потом прижимаю куклу к спинке его сиденья.

— Папа, смотри.

— Перестань, Дал, — строго ругает меня мама.

У меня дрожат губы, и я начинаю плакать, крепко прижимая куклу к груди.

— Не плачь, малышка, — папа бросает на меня взгляд. — Твоя кукла красивая.

— Правда? — всхлипываю я сквозь слезы.

— Да, но не красивее тебя…

— Джон!!! — кричит мама, когда ослепительный белый свет озаряет салон машины и громкий грохот раздается в воздухе.

Последнее, что я вижу, — красная пелена и пустые, безжизненные глаза.

Я обнимаю себя на влажной земле, мои потные пальцы дрожат, лицо залито слезами, я смотрю на экран, где видео повторяется по кругу.

— Почему ты убила нас, Далия? — спрашивает грустный голос мамы. — Почему?

— Я не хотела… Я… Я… Мама… Я не знала.

— Ты меня разочаровала, Дал, — голос папы звучит так близко к моему уху, что я дрожу всем телом.

— Папа… — шепчу я и поворачиваюсь, но там никого нет.

Все вокруг меня заполнено изображениями аварии. Передо мной, за мной, на стенах, на полу.

Мой кошмар повторяется в гротескных, ярких деталях. Каждый раз, когда в воздухе раздается эхо аварии, я кричу. Каждый раз я чувствую запах горящей резины на дороге и вкус острой, металлической крови моих родителей.

Моя кукла изогнута, испачкана моей кровью. Красивое тюлевое платье, которое я сшила, разорвано и забрызгано кровью.

Я обнимаю колени, прячу лицо в них и закрываю глаза, чтобы не видеть эти ужасные картинки.

Но я все равно не могу заглушить звуки из моего кошмара.

Авария. Крики. Сирена.

Искаженные голоса врачей.

Остановите это.

Кто-нибудь, остановите!

Пожалуйста.

Но никто не останавливает.

Всю свою жизнь я училась, что если я хочу чего-то добиться, я должна сделать это сама.

Рыцари в сияющих доспехах существуют только в сказках.

Удача никогда не была на моей стороне и никогда не будет.

Психологическая пытка повторяется в круге отчаяния, который подтачивает мое здравомыслие. Я перестаю чувствовать свои конечности, когда тени прошлого растягиваются и искажаются, превращаясь в новые жестокие шепоты каждый раз, когда видео повторяется.

Ты убила своих родителей. Почему ты все еще жива?

Ты должна была умереть, а не они.

Если бы ты не была избалованной девчонкой, ничего этого бы не случилось.

Ты виновата в их смерти. Почему ты жалеешь себя? Ты не жертва. Хватит вести себя как главная героиня.

Убийца…

Убийца.

Убийца!

— Нет! — кричу я, вскакивая на ноги и вытирая сопли и слезы с лица. Адреналин горит в моих венах, я не моргая смотрю на видеозапись, сжав кулаки, ноги расставлены на ширину плеч. Мне больно, но я не отрываю взгляда. Мне больно, но я смотрю на это снова, от начала до конца.