Чтение онлайн

настроение. Он решил, что это оттого, что он вернулся в столь любимый им Кавенгем-хаус.

Глава восьмая

Эмма полагала, что Люси поедет вместе с ними в поместье Косгроувов, но девушка все утро

проездила верхом и сказала, что устала.

– Мы можем поехать к Косгроувам в другой день, – проговорила на это Эмма.

– Мне необходимо увидеться с Берти сегодня же, да и вам наверняка не терпится встретиться с

братом, – сказал Доминик. На самом деле никакой срочности не было, просто он не хотел упускать

возможность побыть с Эммой наедине.

Эмма на Брутусе, а Доминик на Принце отправились днем в Ньюмаркет. Светило солнце, пели

птицы, а у Эммы пела душа. Она ехала рядом с любимым человеком. Какое счастье! Эмма улыбалась,

стараясь забыть, что Доминик – жених Софи. Сегодня он принадлежит ей.

– Вы, как я погляжу, довольны жизнью, – заметил Доминик, любуясь ею. Эмма была одета в

темно-зеленую амазонку, не новую, но хорошо сшитую и подчеркивающую достоинства ее стройной

фигурки. Высокая шляпа с плюмажем обрамляла тонко очерченное лицо. На щеках играл румянец.

– Да, я довольна жизнью. Сегодня чудесный день, а ездить верхом я очень люблю. Мы с Тедди

часто это делали. – Эмма с улыбкой вспомнила счастливые дни до смерти отца. – Мы обычно

совершали прогулки ранним утром. Изредка на пути попадалась повозка, запряженная волом, или

погонщик со слоном, на котором сидел английский сановник либо знатная девушка. Встречали мы и

патруль, возвращающийся в военный городок, или охотников с трофеями: кабаном, горным козлом,

оленем, леопардом, тигром.

– А вы сами охотились?

– Нет, мне это не нравилось. Папа как-то убил тигра, но только потому, что тот нападал на

людей. Из его шкуры сделали ковер. Он до сих пор у меня.

Доминик заметил, что она ни слова не говорит о мисс Монтфорест и о своей жизни у нее. Ему

хотелось спросить Эмму об этом, узнать, почему у нее было столько времени, свободного от

обязанностей горничной и компаньонки, но он побоялся, что она вновь замкнется в себе.

– Я обязательно должен туда поехать, посмотреть на природу, на то, как живут люди.

– Вам это будет очень интересно, – сказала Эмма. – В этой стране немыслимое богатство

соседствует с ужасающей нищетой. Магараджи живут в великолепных дворцах, магарани14 и принцессы

сгибаются под тяжестью украшений из золота и драгоценных камней, а за воротами дворца люди не

имеют ничего.

– Разве бедняки не протестуют и не восстают против правителей?

– Нет. Они верят, что их место на этом свете предопределено и изменить ничего нельзя и, если

они будут добродетельны, в следующей жизни их ожидает лучшая участь.

– Значит, служанке никогда не стать принцессой, а конюху принцем.

Эмма засмеялась.

– Равно как и здесь, не правда ли? Светские условности, этикет, право первородства, чтобы

сохранить родословную и богатство аристократии.

– Вам это не нравится?

– Я так не говорила, но меня не привлекает общественное устройство, где старший сын получает

все, а его братья и сестры ничего, хотя они могут больше этого заслуживать.

–Старший сын и наследник связан чувством долга и обязан заботиться о братьях и сестрах,

14 Магарани – супруга магараджи.

51

Эмма. До тех пор, пока у меня в кармане есть деньги, Люси ни в чем не будет испытывать недостатка.

Как только я вступил в права наследования, то выделил ей деньги на содержание и определил приданое.

– О, милорд... Доминик, я не говорю о вас. Вы щедрый человек. Взять хотя бы то, как вы

облагодетельствовали меня – ту, которая приносит вам одни неприятности.

Видя, как она расстроилась, Доминик придержал коня и, повернувшись к ней, положил ладонь на

ее руку.

– Вы вовсе не приносите мне никаких неприятностей. Мне бы вас очень не хватало, реши вы

уехать.

В ее глазах вспыхнуло удивление.

– О, Доминик...

Ему не следовало произносить этого, но слова вырвались сами собой.

– Нам всем будет вас недоставать, – он убрал руку. – Кто приструнит Люси, если вы нас

покинете?

– Люси вовсе не глупенькая школьница, у нее твердый характер, и она вас любит и уважает. Она

сама знает, что хорошо, а что плохо. Я ей не нужна, а вы скоро женитесь, да и Люси тоже выйдет замуж,

я думаю. Мне же придется уйти.

– А как же капитан О'Коннор?

Эмма непонимающе уставилась на Доминика.

– Боюсь, что «Нежная дева» очень запаздывает, а до ее прихода я не смогу предоставить ему

должность. Но, может быть, трех месяцев достаточно, чтобы вы утвердились в своих чувствах. – Он

внимательно посмотрел на нее и добавил: – А вдруг это Люси предмет его страсти?

– Я не понимаю...

– Эмма, хватит притворяться. Я говорил с капитаном, и он не стал скрывать, что влюблен именно

в Люси.

– Тогда с вашей стороны было нечестно притворяться.

– Я притворялся? И это заявляете вы? После того, как заставили меня поверить в то, что он ваш

ухажер!

– Я вас не заставляла. Вы сами сделали вывод.

На это Доминик рассмеялся.

– Знаю. Вы очень умны, Эмма. Вы всегда умудряетесь не говорить правды, но и уличить во лжи

вас невозможно, вы всегда так осторожны.

– Вы осуждаете меня за это?

– Лучше бы вы доверились мне.

– В чем? – Эмма говорила спокойно, однако руки у нее дрожали.

– Я знаю, вас что-то тревожит, – сказал Доминик. – Признаюсь, вы для меня загадка.

– Вы мне льстите, милорд.

–Куда вы пойдете, если я вдруг вас отпущу?

– Наверное, поселюсь у брата. Может быть, мы вернемся в Индию.

– В Калькутте вас кто-нибудь ждет? Возлюбленный, например?