Чтение онлайн

Дун Хайчуань сказал о нём: «Воистину, Мэн Су — Наставник Учителей! Он учит нас Избегать Лишнего!»

Бывший при этом Цзи Цикэ ответил так: «Ничего-то вы не поняли, уважаемый! Мэн Су — не Наставник. В отказе от наставничества и учительства — его наука!»

Когда этот разговор передали Мэн Су, тот засмеялся и сказал: «Оба не правы. Я вижу улитку и учу её Быть Улиткой, вижу дерево и учу его Быть Деревом. Нет никого, кто остался бы без наставления, и нет никого, кто не мог бы считать себя моим учеником». 

На дне Перламутрового Моря обитает гигантский червь по имени Кум По. Обычно он питается крупной рыбой и скатами, но в девятнадцатый день луны нападает на мореплавателей и рыбаков, переворачивает джонки и пожирает всех без разбора. По этой причине раз в месяц рыбаки не выходят на промысел, а в лодки садятся лишь те, кто твёрдо решил свести счёты с жизнью, неизлечимые больные или ветхие старики, ибо в тех краях считается большой удачей сгинуть в пасти морского червя. Говорят, что проглоченные им не умирают, но продолжают жить в его чреве — на дне моря, не зная бед, старости и болезней. По слухам, они поступают в услужение Кум По, взамен червь заботится о них, подобно тому, как император заботится о подданных.

Иногда он позволяет проглоченным навестить родных и близких, оставшихся на суше, и тогда ушедшие являются нам во сне. Довольно часто, однако, по вине нерадивых подводных чиновников случается путаница, и тогда мы видим ночью совершенно посторонних людей, которые праздно проводят часы в наших комнатах, не зная, как и зачем тут очутились.

По сей день в приморских деревушках матери на сон грядущий поют детям колыбельную, написанную рыбаком-поэтом в честь девушки, живущей в чреве Кум По и однажды явившейся ему во сне. Легенда повествует, что рыбак окончил эту песню в девятнадцатый день луны, и вечером того же дня последний раз вышел в море, чтобы воссоединиться с возлюбленной. 

Ю Пэн принёс с Запада свиток с именами ста двадцати бессмертных. Одноногий Гао спросил его: «Есть ли в вашем списке имена облаков, гор и рек?» Ю Пэн ответил: «Нет, тут всего лишь одно имя и сто двадцать способов его начертания». 

У Лян сказал Господину Порожнее Облако: «В молодости я был уверен в том, что Луна висит над самой землёй: стоит отыскать крепкую лестницу, и я сумею снять Луну с насеста, завернуть в платок и принести домой в подарок моей старой больной матушке».

«Что же изменилось с тех пор?» — спросил Господин Порожнее Облако.

«Матушка покинула этот мир, и мне больше нет никакого дела до Луны».

«Какая печальная история! — воскликнул Господин Порожнее Облако. — Жаль, что мы не встретились раньше.

Каждое утро я снимаю Луну с насеста, заворачиваю в платок и кладу под подушку. Знать бы, что вы нуждаетесь в этом куске светящейся глины, и я, конечно, отдал бы её вам».

«Если бы это случилось, я не знал бы, как благодарить вас!» — растроганно прошептал У Лян.

«Когда мне исполнилось двенадцать лет, — сказал Господин Порожнее Облако, — я мечтал о том, чтобы хоть раз в жизни омыть ноги в Красном Море. Но — прошло время, и я позабыл об этом. Семнадцати лет от роду я страстно хотел жениться на девушке по имени Розовые Щёчки, наблюдая за ней издалека, но, стоило познакомиться поближе и услышать её голос, я передумал и немедленно расторг помолвку. В тридцать два я был удостоен чести изучать внутреннюю алхимию у наставника школы Колеблющихся Зеркал и прилагал все усилия, чтобы преуспеть в выплавлении металлов и составлении снадобий. Но теперь понимаю, что единственная алхимическая печь, в которой нуждался все эти годы — моё собственное тело, а истинные ртуть и серебро находятся внутри меня самого.

Месяц назад мне минуло сто двадцать лет, единственное, чего мне до сих пор хочется, ещё сильнее, чем прежде — найти маленький стеклянный шарик, который я обронил как-то, будучи пятилетним мальчишкой». 

Дева Нефритового Предела спросила Янь Хэ: «Всем известно, что вы умеете летать подобно аисту или утке, по утрам взмываете в небо и способны провести целый день, ни разу не коснувшись земли. Как вам удалось этому научиться, уважаемый?» «Что вы, госпожа! Откуда у меня такие умения? — удивился Янь Хэ. — Сызмальства я изучал искусство прыжков и преуспел в этом, но для того, чтобы летать подобно птице, моей сноровки недостаточно». «Но ведь я и сама видела, как вы поднимались в воздух и парили в облаках, словно позабыв о том, что вам, как и прочим людям, назначено от рождения ходить по земле!» «Иногда мне в самом деле удаётся прыгнуть высоко, и людям может показаться, что я летаю. Им невдомёк, что хороший прыжок изначально не имеет направления и потому может длиться сколько угодно: главное — правильно оттолкнуться, а после — держаться подальше от земли». 

Однажды духи воздуха Нара и Тарбу решили расколоть небесную скорлупу, чтобы взглянуть на то, что находится за её пределами. Оказавшись снаружи, они оторопели: Ни верха, ни низа! Ни правого, ни левого! Ни суши, ни моря! Ни земли, ни неба!

«Что же это за место? — в изумлении воскликнул Тарбу. — Глазу не на чем остановиться, ухо не слышит, нос не распознаёт запахи! Я словно младенец, едва покинувший материнскую утробу: чувства раздирают меня, но я не способен в них разобраться, не отличаю одно от другого, не понимаю, ни в чём не уверен, не вижу!»

Нара ответил: «Знаете ли вы, как выглядит желудок кита изнутри? Как устроено жерло вулкана? Как дышит рыба, вмерзающая в лёд? Мы попали туда, где мир ещё не создан, и каждая вещь пребывает в состоянии крайнего возбуждения, ожидая собственного воплощения». 

Услышав издали, как Чжоу-гун играет на флейте, Полководец Сы сказал: «Этот флейтист мог бы возглавить армию и управился бы с командованием ничуть не хуже меня». Сунь Лин возразил: «Музыка не похожа на командование войсками. Когда со всех сторон раздаются воинственные крики, храбрейшие воины падают замертво. Когда стрелы так и норовят впиться в тело, не знаешь — проживёшь ли ещё мгновение или вот-вот присоединишься к тем, кто неподвижно лежит на поле брани. Нет, я не думаю, что в бою этот флейтист сумел бы сравниться с таким человеком, как вы». «Нужно его испытать», — ответил на это Полководец Сы и послал двух воинов, приказав им привести с собой Чжоу-гуна.

Прошло время. Когда стало ясно, что посланцев что-то задержало, Полководец Сы отправил ещё четверых. Но и те не вернулись.

Тогда, заинтригованный, он пошёл к музыканту сам.

Вежливо поклонившись флейтисту, Полководец Сы спросил, не появлялись ли поблизости императорские солдаты?

Тот ответил, что солдат не видел, но какие-то несчастные всё же побывали здесь, и он их всех отправил — каждого по своей надобности. «Сперва пришли двое: сын кузнеца из провинции Цинь, у которого умерла мать, а он, бедолага, даже не знал об этом, и ещё один влюблённый юноша, которого я отпустил к его возлюбленной. Затем пришли четверо, эти были в худшем состоянии, чем первые два. Я их всех отпустил».

Полководец Сы сказал: «Всё это время я слышал звук флейты, он не прекращался ни на минуту. Как же вам удалось говорить с ними и одновременно играть на флейте?» Чжоу-гун ответил: «Я не говорил с ними. Я только играл». 

Ли Ю спросил у Ван Гуна: «Знаете ли вы, что у Солнца есть братья и сёстры, а у Луны — мать и отец?»

«Если бы у Солнца были родственники, — ответил на это Ван Гун, — мы наверняка знали бы их имена. Если у Луны есть мать и отец, это означает, что у матери и отца Луны также есть родители, и, стало быть, Луна, как и мы, смертные, должна почитать предков и приносить им жертвы. Разве кто-нибудь из людей видел, как Луна и Солнце приносят жертвы?»