Чтение онлайн

Мы заняты этим постоянно, но обычных человеческих сил хватает лишь на некое поверхностное исследование, мы не копаем глубоко, мы заняты слежением за множеством таких процессов одновременно (жадничаем, хотим многого), но стоит решить, что нас интересует только один из них, тот или иной, сосредоточиться и как бы внедриться, вписаться в него, пройти его до конца.

Снилось, что позвоночник мой стал подзорной трубой.

Снилась Книга Укусов, похожая внешне на Codex Seraphinianus — нечто вроде энциклопедии агрессии в природе.

На каждой странице помещалась одна-единственная статья, где очень подробно рассматривался тот или иной тип агрессивного поведения — не только в растительном или животном царстве, но и в мире минералов, элементалей, ангелов, электромагнитных явлений, а то — вовсе неизвестных мне веществ или существ, якобы обитающих в наших пределах. В конце каждой статьи помещался абзац, озаглавленный «апология», который содержал объяснение и как бы обоснование агрессии того или иного типа. Истинной причиной агрессии в конечном счёте всегда называлась любовь, и к моему изумлению выходило, что каждая страница этой книги говорила о новом, не похожем на все остальные, типе любви.

Сон о гигантских грузовиках.*

*Кажется, появляется закономерность: гигантские поезда, гигантские автобусы, гигантские серебряного цвета грузовики, оборудованные трубами на манер паровозных (дымный шлейф, уходящий за горизонт). Ощущения этих «транспортных» сновидений схожи между собой: своеобразное чувство «бескрайности» пространства, зов дороги, путешествие без определённых причин, цели и смысла.

Снилось женское лицо — на первый взгляд, совершенно незнакомое. Вглядевшись, я понял, что всё же знаю его, но не помню — откуда, и принялся перебирать имена и обстоятельства, пока не заблудился окончательно: теперь я уже не был уверен, что события, которые всплыли в памяти, произошли со мной, а не с кем-нибудь другим. Зато образ этой женщины вдруг прояснился настолько, что я и теперь — наяву — помню множество мельчайших подробностей, с нею связанных, хоть и не знаю, откуда пришло ко мне это знание.

Снилось, что учусь играть на аккордеоне с бесконечной клавиатурой.

Проблемы аппликатуры.

Во сне видел человека, который шёл по улице Бен-ИеЬуда задом наперёд. Прямо перед его лицом, на уровне глаз медленно летел воробей, а спина была прикрыта бронированным щитом — от столкновений с прохожими и автомобилями. Человек улыбался и что-то непрерывно шептал воробью. Люди обходили его стороной. Я спросил: кто это? Один из прохожих обернулся и сказал: разве ты не знаешь? Это наш новый Генералиссимус.

Снилась Повелительница Мёда.

Снился плод. Круглый, ослепительно-жёлтого цвета, но не цитрус. Не яблоко, не гранат, не киви и не манго. Плод.

При этом — я откуда-то знал это — невероятно, потрясающе вкусный. Желанный. Один его запах был способен свести меня с ума. Я осторожно попытался откусить, но ничего не вышло. Тогда я отщипнул ломтик, чтобы отправить в рот, но ломтик исчез, растворился в воздухе прямо у меня на глазах. Я остановился в нерешительности, и тогда плод заговорил. Он сказал: не едят ртом, а едят — животом.

Я принял его на руки, лёг на спину и положил на живот. И плод вошёл в меня. Ощущение — острое и ни на что не похожее: то ли я съел этот плод, то ли плод съел меня. А может — и то, и это.

Проснулся счастливо-недоумённым.

Снились ящики и провода. Помню ящик, на котором мелом было написано от руки «Тусовка в Академгородке»: он был соединён красным проводом с другим ящиком, на котором была фирменная наклейка «Прокат кукол». Во сне я твёрдо знал, что если провод этот перерезать, всё взорвётся.

Мне пять или шесть лет от роду, и меня похитили цыгане. Холодно, хочется пить. Я устал. Заводят в какую-то палатку или кибитку, там сидит слепая женщина. Она ощупывает моё лицо. Мне страшно, я пытаюсь вырваться. От неё странно пахнет. Говорит: «Это — еврейский царь. Нужно продать его евреям». Кто-то у меня за спиной отвечает: «Если отдадим его даром, евреи не догадаются. Но если продадим, они сразу поймут, что с ним делать, и станут сильнее. Нужно подкинуть его». Меня принимает на руки цыган-старик с трубкой в зубах, ласково улыбается и говорит: «Ты должен вернуть нас в пустыню. Только в пустыне мы станем тем, кем обязаны стать». Старик даёт мне яблоко, я подношу его ко рту, и вижу, что яблоко — без кожуры. Не то, чтобы кожура была срезана или каким-то образом снята, яблоко выглядит так, будто оно выросло на ветке — без кожуры. Лысым. Я откусываю кусочек и просыпаюсь.

Снилась канатная дорога. Я медленно плыл над крышами домов, горными хребтами, реками и полями. В какой-то момент — неожиданно для самого себя — я оказался довольно высоко, и кабинка утонула в облаке. Я ждал, что она пройдёт насквозь и вылетит Предварительные замечания с другой стороны, но облако всё не кончалось. Внутри было сыро и пасмурно. Тут я огляделся и понял, что очутился под водой. Что облако — это просто парящий в воздухе водоём, где имеется своя подводная жизнь, плывут рыбы, колышутся водоросли. Я разделся, аккуратно сложил одежду, глубоко вдохнул и прыгнул за борт. Течением меня вынесло на поверхность, и я оказался среди высоких волн. Вокруг плавали, плескались — с гиканьем и воплями — какие-то люди, вроде бы — пляжники: они подпрыгивали на волнах, ныряли, хлопали друг друга по спинам, видно было, что для них всё происходящее — развлечение, аттракцион. Ко мне подплыла какая-то девчушка, её лицо светилось от восторга. «Ты не боишься утонуть?» — закричал я. «Что такое «утонуть»?» — спросила она. Я задумался, пытаясь сформулировать ответ, но она, не дождавшись, рассмеялась и поплыла дальше, поминутно оглядываясь на меня. Тут облако повернулось, и все мы соскользнули с него и очутились в воздухе. Мы падали.

Далеко внизу была земля, и она быстро приближалась. Сперва я испугался, но посмотрев по сторонам, понял, что все без исключения продолжают веселиться — теперь они кувыркались в воздухе и играли в догонялки. «Что будет, когда мы упадём?» — закричал я, и кто-то из них прокричал в ответ: «Наверное, что-то невообразимое!».

Снился Голос, сопровождающий все мои действия. Поднимаю руку, он говорит: «поднимая руку». Сворачиваю за угол, говорит: «сворачивая за угол». Сперва я не обращал на него внимания, ощущая его присутствие как нечто далёкое, как фон. Но в какой-то момент остановился и принялся выжидать. Голос тоже замешкался. Наконец он сказал: «Ну всё». Я осторожно пошевелил рукой. Ногой. Тишина. Ничего. Пусто.

Снились голые балерины и Нарцисс за занавесом. В разгар представления на сцену вышел человек и сказал: я директор театра.

Всё остановилось: музыка и движение.

Директор сказал: всё очень медленно. Нам за это не заплатят. Давайте-ка поживее.

Нарцисс показался из-за занавеса и ответил: приведите волшебника, и всё изменится.

Балерины захлопали в ладоши и закричали: волшебника! волшебника!

Директор кивнул и помахал кому-то за сценой. Вышел волшебник. Свет погас и все оказались в полной темноте.