Чтение онлайн

"А, может быть, есть и другое объяснение. Я потом слышала, что хозяин моего публичного дома готовил необычную черную мессу с жертвоприношением. На алтаре Кришны, Князя мира сего, я должна была насмерть заобнимать нескольких мужчин, пока сама не умру в муках страсти. Так или не так, уже никто не скажет. Вскоре после того, как меня продали, хозяина убили."

"Твой отец, как он потом сказал, пришел ко мне на спор. Он мало того, что выдержал ночь, он сохранил ясность духа утром и оценил меня как страшное оружие. Он выкупил меня и взял с собой в поход. Первоначально я вознаграждала отличившихся воинов. Затем он обнаружил, что значительно чище и гуманнее не пытать пленных ради сведений, а отдавать их мне. Если пленный слаб телом и душою, наутро он, еле живой, не имел сил ничего утаивать. Если же он силен телом, но слабоват душою, то на следующий день он начинал просить новой встречи со мной. Ему давали меня в награду за сведения. А я, как сказал мне хозяин, после этого осуществляла эвтаназию: он бы потерял честь, ему было бы смертельно стыдно, а так он получал почетную смерть. Так что за свою жизнь рабыни я убила больше людей, чем обычный наемный убийца."

Адель слушала с ужасом на лице. До нее доходили какие-то слухи, но она даже не могла представить себе такого. Все это так не вязалось с образом преданной и доброй служанки… Но потом все стало на свои места: ручной хищник своих не ест, солдат своих не убивает.

Принцу мешало все это время лишь одно: необходимость быть государственным мужем и полководцем. Сидя на курульном кресле на народных собраниях или заседаниях Сената, он думал только о том, как бы быстрее это покончить и вернуться к своей ненаглядной и непорочной невесте. Поэтому он утверждал все, что рекомендовали ему отцы-сенаторы, а те не могли нахвалиться таким консулом. После завершения гражданских и военных обязанностей Крангор немедленно направлялся в дом невесты. Та встречала его у дверей, они целовались и шли трапезничать. И хозяева, и гости не могли налюбоваться, как эти двое не сводят друг с друга глаз. Об их любви линьинские художники уже стали слагать песни. Даже линьинские гетеры поместили в свою часовню рядом с фреской Любвеобильной портреты принца и его невесты, как символ глубокой и чистой любви. И только некоторые старые сенаторы иногда ворчали:

— Не может быть все так хорошо! Ну не может быть! Надо ждать чего-то очень плохого.

— Когда я раньше читал о такой глубокой и чистой любви, я думал, что авторы очень сильно приукрашивают. А теперь, моя радость, я думаю, что они в этом ничего не понимали. То, что я чувствую, намного красивее и сильнее всех описаний, — сказал как-то принц во время очередного свидания.

— Я тоже много читала и слушала песен о любви к герою-освободителю. Я думала, что до такого мне не дотянуться. А теперь я чувствую, что все описания и все песни ничто по сравнению с нашей любовью, — ответила Адель.

— Я уже чувствую, что наши линии судьбы сошлись вплоть до самой смерти, — прошептал принц.

— И я тоже, — с поцелуем шепнула Адель.

— Я мечтаю о том времени, когда ты родишь мне трех богатырей-сыновей и мы будем, как герои песни о Габриэли, смотреть с башни на наш цветущий город, на моря и поля вокруг него.

— Я молюсь о том же, — улыбнулась Адель.

Правда, когда приходилось вершить суд либо патрулировать земли Линьи, принц собирался: неприлично судье или полководцу выглядеть растяпой. Когда король уже вернулся в Зоор, принц во время одного из патрульных объездов начал уже мечтать о невесте, поскольку все было в порядке, но вдруг увидел, что к нему конвоируют связанного дворянина на коне. Принц-консул спросил:

— Кого поймали?

— Посланца короля к Мастеру Тору. У него письмо с личной королевской печатью и он все время грозил нам страшным гневом короля. Мы поняли, что письмо важное, и доставили письмо и гонца тебе, консул.

— Давайте сюда письмо! Я сам посмотрю, что там, — приказал принц.

Прочитав письмо, он вдруг бешено расхохотался.

— Как я счастлив, что у меня такая прекрасная и добродетельная невеста! А письмо совсем не вредно! Знаете что, развяжите всадника… Да, рыцарь, назовись, чтобы я знал, кого приму как гостя, — милостиво обратился к гонцу принц.

— Кин Астриконг.

— Так вот, рыцарь Астриконг. Я тебя сегодня не отпущу дальше. Мы тебя угостим пиром. Если ты пожелаешь, пир устроим у наших гетер. А утром ты получишь кошель золота в компенсацию неприятностей и повезешь письмо по назначению.

— Отдайте мне письмо и я двинусь дальше!

Принц передал письмо своим людям, даже не потрудившись запечатать вновь, и велел:

— Письмо отдадите утром вместе с деньгами. А сейчас последите, чтобы гость был напоен, накормлен и уложен спать самым лучшим образом.

После этого он повернулся и направился к своей ненаглядной невесте. Правда, некоторые старики-сенаторы после этого эпизода скрипели:

— Наш консул совсем мальчишка. Надо было, если уж вскрывать письмо, то в секретной комнате и восстановить печать. Или просто уничтожить его вместе со всадником. А сейчас король может почувствовать себя оскорбленным.

До свадьбы Адель и принц немного не дотерпели. Она прибежала к матери после очередного свидания с принцем и возбужденно-растерянно заговорила:

— Мама, когда принц стучится в мои ворота, они сами открываются и хотят впустить его во внутренний двор!

— Ты его еще не впускала?

— Нет, он туда только заглядывал.

— Я поговорю с отцом, что можно сделать. А что говорит Ирлин?

— Она ответила мне, что теперь уже следующий шаг — впустить его. И что мы оба уже полностью подготовлены друг для друга.

Отец нашел в обычаях, что без нарушения святости и торжественности государственного брака допустимо отдать девственность победителю и освободителю, лишь бы не забеременеть до свадьбы, и последнюю неделю влюбленные уже наслаждались в объятиях друг друга. В результате к свадьбе принц подошел в состоянии полностью очарованного и навсегда плененного своей верной невестой. Он и Ариньисса решили сразу же после венчания дать друг другу торжественную линьинскую клятву верности, и заучивали ее сложную и красивую формулу на древнем языке. Текст клятвы был разным для мужчины и для женщины. Принц, заучивая текст, понял, как политик, что, хотя он выглядит весьма категоричным, но оставляет несколько лазеек.

А текст клятвы Ариньиссы был достаточно кратким и ясным.

"Я клянусь сохранять верность своему мужу до самой своей или его смерти, пока солнце не почернеет, луна не сдвинется с места или стена города не упадет."

Ариньисса видела здесь всего одно исключение: как и полагалось по преданиям города, в случае смертельной опасности для города можно было пожертвовать женской честью на его благо. Ирлин же сразу вспомнила, что в момент сильной страсти солнце кажется черным, а луна сдвигается с места. Говорить это своей молодой госпоже она не стала.

Словом:

Город старинный

Принца сумел привязать

Чистой девицей.

Править не сможет

Тот, кто любовью пленен.

На следующее утро после написания писем у Тора и Эссы родился сын, которого назвали Линс — так на Древнем языке произносился основной знак имени Колинстринна. Днем Тор принял присягу Владетеля Колинстринны и формально вступил во владение своими землями. Прибывшие дворяне принесли ему вассальную клятву. Действительно, пара дворянских семейств были уничтожены, и Тор пока что взял на себя опеку над их крестьянами и имениями. Затем во двор замка вынесли Эссу с Линсом на руках, которую сопровождал Лир, она принесла присягу Владетельницы, а Тор представил всем наследника и запасного наследника. Пир в день рождения ребенка не полагалось проводить, поэтому подождали три дня до очищения. На четвертый день и вечер состоялся пир, одновременно торжественный и прощальный. Наутро войско принца Клингора покинуло Колинстринну.

Пир омрачил лишь один эпизод. Косъатир вдруг потребовал у Тора прямого ответа, продолжает ли он стоять за принца. Тор вскочил, набросил на себя оружие и резко сказал:

— Я в своих владениях не обязан давать отчета низшим. Я не давал вам пока что никаких поводов сомневаться в себе. Если мы встретимся с принцем Клиногором лично, я полностью объясню ему свою позицию и положение дел. Если ты не удовлетворен, мы решим спор оружием в смертельном бою сейчас же.

— Я забылся. Приношу извинения. — пробурчал Косъатир.