Чтение онлайн

— По моему знаку совершишь эвтаназию. Сумеешь одним ударом отсечь голову?

— Смогу.

Тора порадовало, что Тустарлонг правильно его понял: это не работа палача, а милость воина.

Когда отец Барс поднял голову от умирающей, Тор наклонился к ней, сказал:

— Благословляю тебя, дочь моя. Пусть твоя душа идет с миром, искупив свои грехи страшными муками на этом свете, — и подал знак Тустарлонгу.

На несколько секунд Тора залила чужая боль и чужие неочищенные до конца грехи, но затем все стало спокойно, и он почувствовал, что поступил правильно. Брат Барс с уважением посмотрел на Тора.

Тем временем по приказу Тора воины разожгли костер сильнее. Тор подошел к раненым, осмотрел их и сказал:

— В дороге они будут только мешать, а смерть они заслужили. Я своей властью приговариваю их к смерти.

И Тор приказал положить раненых на костер так, чтобы голова оставалась не в огне, а брату Барсу напутствовать их перед смертью. Затем на костер положили и труп разбойника.

Затем Тор организовал маленький трибунал из себя, капитана и старшего вассала Линногана. В зависимости от "стажа", результатов краткого допроса, показаний свидетельниц и других разбойников, которые стали валить друг друга, разбойников разделили на четыре группы. Трибунал присудил первую группу к распятию на кресте, вторую — к посажению на кол, третью — к сожжению и наименее виновных — к повешению.

Далее он обратился к первым трем группам:

— Кто из вас согласится заработать прощение вин своих, проведя нас в главный лагерь?

Вызвались сразу несколько. Тор выбрал того из них, кто казался наиболее сломленным и потому вызывающим наибольшее доверие. Он спросил, сколько разбойников осталось в лагере? Проводник ответил: "Два. Один больной, а другой следит за рабами и рабынями." Тор так и думал, что, полагаясь на укрытость своего лагеря и на свою страшную репутацию, Козел не будет в нем оставлять много людей. Тор выбрал семь человек и велел им запастись продуктами дня на три.

Остальным Тор приказал двигаться к бывшему баронскому замку и по дороге поодиночке казнить разбойников, чередуя казни, чтобы вся дорога была уставлена свидетельствами того, как новый Владетель обходится с негодяями. Главаря же он приказал ни в коем случае не мучить и не убивать, а как следует кормить и поить, но не мыть, и посадить в теплую камеру вплоть до окончательного решения его судьбы. Эти слова были сказаны таким тоном, что стало ясно, что и главарю ничего хорошего ждать не приходится. Действительно, когда пришла весна, Козла распяли на раме. Он был очень крепким и очень волосатым мужчиной и прожил на ней даже чуть больше месяца. Так что Тор просто хотел, чтобы Козел умер от издевательств черни, а не от простуды. Последних двух разбойников из шайки Козла выловили, они в результате проклятия сбились с пути и приперлись прямо в деревушку, где уже все знали о разгроме банды. Бандюг посадили на кол.

Через неделю Тор вернулся из лагеря разбойников, захватив и его врасплох, забрав всю добычу, освободив всех пленников, содержавшихся ради выкупа. Двух разбойников из лагеря Тор распял, и рядом с ними распял одного из рабов, который закричал:

— Что вы делаете? Горный Козел вернется, убьет вас и всех нас!

— Верный раб сволочи сам сволочь, — только и промолвил Тор.

Проводника Тор повесил. Когда тот закричал, что ему обещано прощение вин, Тор заметил: "Но не было сказано: всех вин!"

Тех из рабов и рабынь разбойников, кого взяла обратно их семья, Тор освободил, а остальных раздал своим людям.

Эта история привела к тому, что разбойники стали стекаться к Мастеру. А оставшуюся пару шаек Тор так застращал, что те перебрались подальше.

Официал после всего этого стал смотреть на Тора с некоторой опаской. Да и люди Тора увидели Мастера совсем с другой стороны: как беспощадного властителя.

Когда Мастер со своим отрядом вернулся по дороге, "украшенной" колами, крестами, кострами и виселицами, в свой замок, там его ждало еще одно неожиданное известие. Прискакал вестник из Зоора и сообщил, что по поручению короля его, как и всех лояльных знатных граждан королевства, извещают, что канцлер вместе со всем семейством казнен за узурпацию власти и что король отныне будет полностью выполнять свои функции как глава государства. Гонец также сообщил, что аналогичные послания направлены вождям рокошан с предложением прекратить враждебные действия и обсудить условия конца рокоша, поскольку их требования уже выполнены. Тор с радостью написал длинное и цветистое послание королю с поздравлениями (Эсса помогала ему еще расцветить послание), с пожеланием как можно быстрее водворить мир в королевстве и с намеком, что теперь Тору осталось лишь повидаться с принцем Клингором, чтобы объяснить ему ситуацию.

Вскоре произошел еще один эпизод. Тор по мере возможности помогал крестьянам и разоренным дворянам. Но он почувствовал, что некоторые из крестьян пытаются по частой в их кругах привычке проехаться на "глупом добреньком хозяине". Дескать, у барина денег много, все равно не убудет, а нам пригодится. Когда один из крепких хозяев, который все время ходил в невообразимых лохмотьях и клянчил помощь, ссылаясь, что у него похитили весь урожай и все деньги, попросил доброго барина заплатить за него подданство и гражданство и еще несколько крестьян и смердов присоединились к хитрецу, Тор, не говоря ни слова, заплатил за него и его семью эти два символических налога. После чего он сел на место судьи, поставил рядом с собой шесть граждан: двух дворян, двух воинов и двух крестьян — и произнес следующее решение.

— Так как гражданин крестьянин деревни Колинстринна Ир Сустарирс и его семья оказались не в состоянии выплатить гражданство, они более не граждане. Так как они оказались не в состоянии выплатить подданство, они более не находятся под защитой закона. По праву хозяина этого баронства я их порабощаю.

— Господин, мы заплатим! — заорал Ир Сустарирс.

— Поздно! Все уже свершилось! — сказал Тор. — Впрочем, я пойду на облегчение вашей участи. Твою младшую дочь Триссу я освобожу, если кто-то возьмет ее замуж и возьмет вместе с ней ваш участок. Но гражданство она уже потеряла.

— Она ведь уже замужем! — закричал Ир.

— Поскольку ваше положение в обществе коренным образом изменилось, все договоры между вами и вас с остальными, в том числе и брачные, теперь недействительны. Ее бывший муж был принят как зять в вашу семью и вместе с вами участвовал в наглом обмане. Члены суда, справедливо ли мое решение? — припечатал Тор.

Крестьянские наделы строжайше ограничивались законами и столь же строго защищались и законами, и обычаями, и религией. Крестьянин, в нормальной ситуации, обязан был обрабатывать свой участок силами своей семьи. Работа на участке рабов и слуг категорически запрещалась, поскольку труд крестьянина считался одним из самых почетных. Поэтому крестьянин не мог купить второй участок либо разделить свой. Границы надела, однажды установленные, оставались неизменными на века. Все делалось для того, чтобы участок передавался по наследству внутри одной семьи. Такой порядок охранял землю от хищнического хозяйствования по принципу "apre nous le deluge (после нас хоть потоп)".

Никто не мог согнать крестьянина с земли, кроме случаев демонстративного неисполнения им своих обязанностей либо тяжкого преступления. Но и тогда решение не мог принять хозяин единолично. Требовался приговор суда, в котором должны были быть представлены крестьяне.

Если семья временно испытывала недостаток рабочих рук, она не имела права прибегать к помощи наемников. Нужно было или принять в семью зятя или приемного сына, или же попросить друга помочь, деля с ним плоды участка в соответствии с вкладом. Обычно "другом" в таком случае оказывался богатый сосед-крестьянин. Но он был под бдительным присмотром соседей, поскольку, обвинив его в нерадении на чужом участке и получив подтверждение у священника и сюзерена, они имели право разграбить имущество потенциального кулака. Так что хоть замаскированная аренда и была, все делалось для того, чтобы и в этом случае земле вреда не наносилась. В итоге закон убывающего плодородия заменился законом возрастающего плодородия: чем дольше обрабатывался участок, тем выше был с него урожай. В нашем мире такое было лишь в Японии, где тоже была система мелких неотъемлемых крестьянских наделов.

Тор, наказав крестьянина за вопиющее нарушение имперских законов и наглый обман, не отнял у его семьи надел. То, что он оставался у дочери Ира и передавался ее мужу, делало действия Тора полностью легитимными. Конечно, в конкретном единичном случае он мог бы и полностью поработить семью, но именно в данном конкретном, не повторяя подобных действий, так что новые обманщики уже чувствовали бы себя защищенными.

Даже крестьяне, поскребя в затылке, подтвердили справедливость приговора. Остальные крестьяне моментально заплатили налоги, да и количество просьб о помощи резко уменьшилось. А Триссу вместе с участком и всем хозяйством согласился взять один из крестьян, пришедших с Тором.