Чтение онлайн

Он откинул голову назад, закрыл глаза и насладился лёгкими покалываниями падающего снега на участках кожи, не прикрытые одеждой.

– Я даже могу слышать тебя сейчас. «Какого черта?» – мужчина хмыкнул, почти явственно слыша его низкий голос с ярким акцентом Новой Англии. – Но ты ушел от меня, не по своей вине, но... впервые с тринадцати лет, я был один. У меня по-прежнему был отец, но единственный человек, который понимал, что иногда я могу быть эгоистичным, высокомерным и чертовски упрямым – и это я многое упускаю – и все равно любил меня, ушел от меня. Разве что это было не совсем правдой. Ещё была Хлоя.

Прикончив остаток виски, Найл снова поднял рюмку, которую принес для Майкла и отхлебнул из нее. Вздохнул, а потом вылил его, медленно, неохотно.

– Я знаком с ней столько же, сколько и с тобой. Долгое время она была твоей забавной, саркастичной, очаровательной младшей сестрой. А потом в один момент... она перестала ею быть. Хлоя превратилась в прекрасную, чувственную, любящую женщину, которая смогла увидеть под бравадой боль. Смогла пробиться через показную крутость к одиночеству. А я не знал, что с этим делать, с ней. Я убежал, испугавшись до чертиков. Я оттолкнул ее, оборвал с ней связь. Потому что боялся, что потеряю ее, как потерял тебя.

У него вырвался короткий лающий смешок, когда он салютовал мраморному монументу своим напитком.

– А теперь я слышу, как ты называешь меня жопой. И ты прав. Но судьба находит способы исправить ошибки. И способы набрать задницы таким жопам. Если только у жоп есть задницы, – протянул Найл, а потом хмыкнул. – У нас это могло бы вылиться в чудесную дискуссию в пабе.

Он потряс головой, его веселье сошло на нет, а вместо него накатило жаркое, склизкое чувство вины. Даже тусклое сияние виски не могло избавить от него.

– Я вернулся в Бостон из-за твоего письма, и из-за него же я пытался удерживаться на расстоянии. Но план провалился – и провалился с треском– я пытался сравнивать ее с Вероникой. Относиться к ней так же, но она не моя бывшая. И никогда не станет похожей на нее. И из-за своего страха, гнева и неуверенности я причинил Хлое боль, Майкл. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь простить себя за боль в ее глазах, чьей причиной являюсь я. Пять дней я провел в кромешной аду, зная, что ей очень плохо, а мне не хватает чертовой смелости, чтобы пойти к ней. В ней есть добро – добро, которое не потухло от разочарований, потерь и боли. Она храбрая, красивая, щедрая, великодушная и самоотверженная. Она... она мое все, – прошептал он.

Эти слова выходили, как будто внутри него прорвалась какая-то сдерживающая доселе этот потоп дамба. И все горе, паника, уязвимость и стыд освободились и ринулись наружу, сметая все своем пути. Но, как надежда в ящике Пандоры, очищающая, светлая правда трепыхалась на дне этого потока, очень хрупкая, но живая.

– И она любит меня, – прошептал Найл, и его наполнило ощущение чуда, наполнило до краев, чуть не причиняя боль своей насыщенностью. – И я... я тоже ее люблю. Боже, помоги мне, я тоже ее люблю, – повторил он, и изумление от этого осознания могло подкосить его, если бы он уже не сидел. – В своем письме ты сказал, что ей нужен мужчина, который будет любить ее всем своим существом. Мужчина, который посвятит ей всего себя, обеспечит ее домом и семьёй, о которой она мечтает. Я этот мужчина. Да, черт побери, она заслуживает лучшего. И я сам пока не заслуживаю ее. Но ее любовь делает меня достойным.

Найл сделал ещё один вдох. Но этот был очищающим. Невесомым. Как и его плечи, на которых больше не было бремени.

– Кажется, я здесь, чтобы сообщить, что не смогу сдержать свое обещание тебе, но могу кое-что другое. Я не могу оставить Хлою, но я могу дать ей блестящее будущее с семьей, защищенностью и мужем, который боготворит землю, по которой она ступает. Я могу дать ей вот это «и жили они долго и счастливо».

Поднявшись на ноги, Найл налил последнюю рюмку для друга, вылил ее и закрутил крышку бутылки. Бутылку он засунул в карман и подошел к надгробью. Положив на него ладонь, он наклонился и поцеловал камень, ощущая, как от прикосновения к холодному мрамору немеют губы.

– Я не говорил тебе этого, пока ты был жив, но я люблю тебя. Ты был лучшим другом, о котором мальчик или мужчина мог мечтать, – он прочистил горло, моргнул, чтобы согнать слезы, туманившие взор. – Если у тебя есть связи с кем-нибудь там наверху, сейчас было бы неплохо попросить их об одолжении. Мне понадобится вся помощь мира, ибо я иду умолять. Пожелай мне удачи.

– Хлоя, знаю, я уже говорил, но мне просто хотелось бы подтвердить. Ты, хм, замечательно выглядишь.

Племянник профессора Дженсена задыхался от восторга, не в силах отвести взгляда в очках от ее груди. По-видимому, это был тот самый племянник, которого ее мать просила ей в партнёры для вечеринки в ее фирме. Казалось, Розалинд решила не разбрасываться потенциальными зятьями. Как говорится, нет расточительства – нет нехватки, а чего добру пропадать.

Проглотив вздох, девушка заставила себя улыбнуться – даже если он и пялился на ее грудь, он не замечал, как она была напряжена. И все же, он не был виноват, что она с удовольствием оказалась бы где угодно, а не на ежегодной рождественской вечеринке ее родителей. Радость, веселье, бла-бла-бла. Когда у тебя на месте сердца огромная выжженная дыра, вся эта рождественская мишура наоборот неимоверно бесила.

– Спасибо, эм...

«Проклятье, как же его зовут?»

– И спасибо, что пришел на праздник сегодня. Я знаю, что родители счастливы принимать вас с твоим дядей.

– О, я бы ни за что не пропустил такое, – восторженно ответил мужчина, с улыбкой во весь рот подталкивая очки вверх по носу. Улыбка у него была, в сущности приятной. Жаль только, что он не мог удержать взгляд поверх уровня моря. – Их вечеринки легендарны.

Ее брови подлетели вверх. Легендарные?

«Лаадно».

– Ну, рада, что ты смог прийти, – сказала она и обогнула его, направившись к столу с напитками. С вином, если точнее. Чтобы пережить этот вечер, ей понадобится личный виноградник.

«Ох, да заткнись же ты ради Бога, зануда».

В этот раз девушка не стала сдерживать вздох. Проклятье, это плохо, что ее тошнит от самой себя. Люди вокруг нее разговаривали, смеялись, наслаждались компанией, едой и напитками. А почему бы и нет? Ее родители превзошли себя, устраивая этот вечер. Большой искусственный камин в углу гостиной сиял белыми огнями и электрическими свечками. Вокруг лестничных перил благоухали зелёные сосновые ветки, украшенные большими красными и золотыми лентами и сосновыми шишками. Такие ветки украшали двери и изысканно обрамляли пышущий «пламенем» камин. Как будто в жизнь притворился один из рассказов Чарльза Диккенса.

За два дня до Рождества у них были все права, чтобы веселиться. Они были с друзьями, а дома их, вероятно, ждала семья. Человек, которого они любили, не отказал им, а потом безмолвно исчез. Опять.

«О нет».

Девушка наполнила свой бокал до верха холодным шампанским. Больше алкоголя. Больше алкоголя и меньше думать о нем. О Найле.

– Хлоя, тебе не кажется, что ты уже достаточно выпила? Учитывая, что еще так рано.

«Перевод: не позорь меня перед моими друзьями, напиваясь в зюзю».