Преобразующая сила Евангелия
Шрифт:
Что поддерживало огонь такого рвения в сердце Павла? Ежедневное принятие Евангелия. Говоря в стихе 9 о праведности, которая не его собственная, исходящая от него самого через послушание закону, а получена по вере в Христа, Павел описывает не прошедшее событие принятия спасения, а повседневную реальность применения к себе верою безгранично совершенной праведности Христа. Ежедневное осознание своей праведности во Христе подталкивало апостола стремиться к реальному пребыванию в том, чем он обладал по своему положению во Христе. Ежедневное принятие Евангелия, показывающего нам, что наши грехи прощены, и мы стоим пред Богом, облаченные в безупречную праведность Христа, – это ключ к усердному стремлению к святости.
Но, как мы увидели во второй главе книги Притчей, усердие подразумевает зависимость: «Если будешь призывать знание и взывать к разуму» (стих 3). «Призывать» и «взывать» – это слова, рисующие образ молитвы, а молитва по-настоящему должна отражать нашу зависимость (хотя зачастую наши молитвы – это не более чем представленный Богу список желаний). Склоняя колени (если и не физически, то хотя бы внутренне), мы признаем пред Богом, что без Его действия в нас мы беспомощны. Мы признаем, что для достижения хоть какого-то прогресса в нашем стремлении к святости всецело зависим от Него. Только Он просвещает нас, даруя понимание Писания, и, что еще важнее, делает его применимым к нашей жизни.
Поддерживать правильную взаимосвязь между принципами усердия и зависимости зачастую бывает непросто. Мы склонны акцентировать внимание на одном из них, неизбежно начиная пренебрегать другим. По сути, некоторые благонамеренные учители Библии и проповедники целенаправленно выступают против одного из этих принципов, поскольку считают, что усердие и зависимость несовместимы по самой своей природе.
Выдающийся пуританский пастор и богослов Джон Оуэн рассмотрел это заблуждение в своем известном трактате о Святом Духе. Говоря о Божьих обетованиях, имеющих отношение к благодати (в данном контексте – о Его оснащающе-мобилизующей силе), Оуэн отметил:
Нам надо рассмотреть собственный долг и Божью благодать. Некоторые разделяют их, как понятия несовместимые. Если святость – наш долг, то не остается места для благодати. Если же она является следствием благодати, то не остается места для долга. Однако наш долг и Божья благодать в деле освящения ничуть не противоречат друг другу, поскольку одно предполагает наличие другого. Мы не можем исполнить свой долг без Божьей благодати [то есть Его оснащающей силы], и Бог дает нам Свою благодать для одной-единственной цели: чтобы мы могли должным образом исполнять свой долг. [35]
35
Джон Оуэн, Святой Дух (Одесса: Христианское просвещение, 2009), 228.
Так что долг и благодать не являются несовместимыми понятиями. Напротив, они неразрывно связаны в динамике духовного преображения.
Мы видим комбинацию усердия и зависимости в Псалме 118. Хотя эти два принципа разбросаны по всему псалму, есть два фрагмента, в которых им уделено особое внимание. Первый из них – это стихи 9-16, где псалмопевец выражает свое усердие:
Как юноше содержать в чистоте путь свой? – Хранением себя по слову Твоему. Всем сердцем моим ищу Тебя; не дай мне уклониться от заповедей Твоих. В сердце моем сокрыл я слово Твое, чтобы не грешить пред Тобою. Благословен Ты, Господи! Научи меня уставам Твоим. Устами моими возвещал я все суды уст Твоих. На пути откровений Твоих я радуюсь, как во всяком богатстве. О заповедях Твоих размышляю, и взираю на пути Твои. Уставами Твоими утешаюсь; не забываю слова Твоего.Обратите внимание на личное местоимение «я» – что я делаю или буду делать. «Ищу Тебя». «В сердце моем сокрыл я слово Твое». «Устами моими возвещал я все суды уст Твоих». «На пути откровений Твоих я радуюсь». «О заповедях Твоих размышляю». «Уставами Твоими утешаюсь». «Не забываю слова Твоего».
Но в стихах 33-37 псалмопевец выражает свою зависимость:
Укажи мне, Господи, путь уставов Твоих, и я буду держаться его до конца. Вразуми меня, и буду соблюдать закон Твой и хранить его всем сердцем. Поставь меня на стезю заповедей Твоих, ибо я возжелал ее. Приклони сердце мое к откровениям Твоим, а не к корысти. Отврати очи мои, чтобы не видеть суеты; животвори меня на пути Твоем.Хотя местоимение «ты» здесь не используется, оно все время подразумевается. «Укажи мне, Господи». «Вразуми меня». «Поставь меня на стезю заповедей Твоих». «Приклони сердце мое к откровениям Твоим». «Отврати очи мои, чтобы не видеть суеты». Псалмопевец был одновременно усердным и зависимым.
Одним из самых ярких примеров взаимосвязи усердия и зависимости стала жизнь замечательного американского богослова XVIII века Джонатана Эдвардса. Среди всего прочего, Эдвардс известен своими семьюдесятью резолюциями, призванными регулировать его сердце и жизнь. Все они были записаны еще до того, как ему исполнилось двадцать лет. [36] Эти резолюции настолько строги, что для большинства современных христиан они находятся за гранью понимания. Вот лишь два примера:
36
Jonathan Edwards, The Works of Jonathan Edwards, vol. 1 (Edinburgh, Scotland: Banner of Truth Trust, 1979).
– Решено: никогда не делать ничего, что я боялся бы сделать в последний час моей жизни.
– Решено: никогда не оставлять и даже в малейшей степени не ослаблять борьбу со своей порочностью, сколько бы поражений я в ней ни потерпел.
Обратите внимание на усердие, скрытое в этих решениях. Более того, Эдвардс еженедельно перечитывал их, чтобы освежить в разуме.
Вместе с тем, он осознавал свою зависимость от Бога и потому предварил свои резолюции следующим предложением: «Понимая, что не могу сделать что-либо без Божьей помощи, я смиренно молю Его дать мне способность по Его благодати исполнить эти решения, если только они соответствуют Его воле, во имя Христа». [37]
37
Там же.
Примечательно, что ближе к концу жизни Эдвардс признал, что слишком акцентировал внимание на своем собственном усердии. Биограф Иан Мюррей отмечает:
Хотя он ни на миг не оставил ревностности своей юности, позже Эдвардс понимал себя лучше, чем во время составления резолюций. В последующих размышлениях он признавал: «Я стремился к святости с гораздо большим усердием и ревностностью, чем к чему-либо другому в моей жизни, и все же я слишком полагался на собственные силы, что в дальнейшем причинило мне немало вреда. В то время я еще не был научен опытом, как сейчас, чтобы увидеть свои крайние немощность и бессилие во всех отношениях, а также – бездонные глубины тайной порочности и обольщения, присутствующие в моем сердце. [38]
38
Iain H. Murray, Jonathan Edwards: A New Biography (Carlisle, PA: Banner of Truth Trust, 1987), 101.
Как же нам согласовать утверждение о зависимости от Бога, записанное молодым Эдвардсом в резолюциях, с его более поздним признанием в чрезмерном уповании на собственные силы? Хотя, насколько мне известно, он этого никогда не комментировал, разумно предположить, что по мере того, как Эдвардс возрастал в своем христианском хождении и видел, как он сам выразился, «свои крайние немощность и бессилие», он постепенно перешел от умозрительного или теоретического понимания своей зависимости от Бога к пониманию, основанному на реальном опыте.
В этом заключен урок для каждого из нас сегодня. Мы можем прочитать Евангелие от Иоанна 15:4-5 и сказать: «Да, все верно. Без Него я ничего не могу». Мы соглашаемся с этим, потому что так написано в Библии. Это слова Иисуса, а значит они истинны. Все тут хорошо и правильно, но это – знание «гносис». Для того же, чтобы по-настоящему понять свою зависимость от Христа, наше теоретическое знание должно стать опытом. Оно должно вырасти из «гносис» в «эпигносис». Такова характеристика истинного христианского возрастания.