Чтение онлайн

Во дворце Ольденбургских на музыкальных вечерах играли почти все знаменитости, гастролировавшие в России, среди них пианисты Лист, Клара и Роберт Шуманы, Гензельт и Тальберг, чешский пианист Дрейшок, польский скрипач Липиньский. Во дворце на Марсовом поле гости музыкальных вечеров наслаждались пением божественной Генриетты Зонтаг-Росси. Причем на этих вечерах исполнялись не только произведения известных композиторов, но и сочинения самого принца. Весной 1844 года на гастроли в Петербург приезжали супруги Шуманы: Роберт – известный композитор и Клара – блестящая пианистка. Из письма Р. Шумана Фридриху Вику от 1 апреля 1844 года: «Нашими лучшими друзьями были, естественно, Гензельты, оба Виельгорские. Мы имели также дружественного покровителя в лице принца Ольденбургского, а также его жены, которая – сама кротость и доброта. Они показывали нам вчера свой дворец».

Клара Шуман тоже в восторге от приема и от знакомства с семьей Ольденбургских: «Воскресенье, 19. Утром вместе с Штекгардтом осматривали дом принца Ольденбургского. Прекрасный, очень уютный дворец. Принц вместе с женой встретили нас. Они велели позвать своих двух прелестных детей, чтобы мы на них посмотрели. Принц показал нам свой орган, который помещается в небольшой домашней часовне. С углового окна открывается прекрасный вид на Неву. Трудно оторваться…». После ряда концертов в филармонии, в музыкальных салонах столичных аристократов, в Смольном институте и в Училище правоведения, Шуманы играли на музыкальном вечере во дворце Ольденбургских.

Высокое положение, которое занимали П.Г. Ольденбургский и его супруга, не мешало им помнить о бедных людях, о человеческих страданиях, о голодных сиротах. Бывший правовед А. Папков, биограф принца, писал: «Никакие почести, никакое положение не могли заслонить перед ним осознанных им обязанностей человека, и сознанных с тою строгостью и отчетливостью, которые доступны только человеку высоко-религиозному, способному на всякие лишения для себя и находящему отраду согреть теплотою добра и участия всякого страждущего. В минуты отдыха и веселья Петр Георгиевич был не в состоянии забыть тех, кому не до отдыха и веселья. Известно, что, являясь гостеприимным Хозяином на своих радушных и частых пирах, он помнил в те минуты о страждущих: на другой день после бала из его конторы отправлялась в учреждения для бедных точно такая же сумма, какая была истрачена ради веселья имущих и счастливых».

Мать Александры скончалась в 1871 г., отец – в 1881 г. Они были похоронены в Петербурге на монастырском кладбище Приморской Свято-Троицкой Сергиевой мужской пустыни в фамильной усыпальнице принцев Ольденбургских.

Современники принца по достоинству оценили его деяния, поставив ему в 1889 году на Литейном проспекте у Мариинской больницы памятник с надписью «Просвещенному благотворителю принцу Петру Георгиевичу Ольденбургскому». В 1930-е годы памятник был уничтожен.

Неоднозначная судьба принца П.Г. Ольденбургского, прославившего свое имя беспримерной благотворительной деятельностью на ниве образования, здравоохранения и призрения детей-сирот, отразилась в определенной степени и на судьбе его детей, перенявших от отца идеалы христианского служения людям. В этом смысле наиболее близкой отцовскому восприятию жизненной цели стала его дочь Александра Петровна.

3. Принцесса Александра Петровна

Александра получила хорошее домашнее образование. Для обучения детей родители приглашали лучших учителей: девочкам преподавались в основном гуманитарные дисциплины, а мальчикам еще и военные. Помимо общеобразовательных предметов все дети обязательно обучались музыке, рисованию, танцам, верховой езде, придворному этикету.

Уроки музыки давал детям близкий друг семьи М.В. Половцев, ученик знаменитого музыканта и композитора А. Гензельта. Александра особенно увлекалась литературой, русской историей, интересовалась историей рода своего отца.

От матери она унаследовала талант живописца. Ее внук, князь Роман Петрович, в своих мемуарах отмечал, что она чудесно рисовала, и ее картины были развешаны в рамах в имении Знаменка.

Детские годы принцессы Александры прошли во дворце на Марсовом поле, где семья жила в зимний период. Он расположен между Мраморным дворцом и Летним садом, в одном из красивейших мест Петербурга. Парадный фасад дворца обращен к набережной Невы, одетой в гранит, другой – на Миллионную улицу, перед которой простирался Царицын луг (Марсово поле). Ранее здание дворца принадлежало известному деятелю эпохи Екатерины II И.И. Бецкому, оно было построено для него в конце XVIII века по проекту архитектора, имя которого до сих пор не установлено. Современники отмечали, что «дом был красою столицы по своей изящной, простой и легкой архитектуре». На террасе «находился сад в цветущем состоянии. Окна были большие до самого паркета, камины мраморные во всех комнатах, а на террасу вела стеклянная дверь. Великолепия в доме не было, но все было устроено с большим вкусом» [6] .

4. Дворец принца П.Г. Ольденбургского на Марсовом поле в Санкт-Петербурге.

В середине 1830-х г.г. П.Г. Ольденбургский купил дом Бецкого на Дворцовой наб., 2 и перестроил его по своему вкусу. Знаменитый висячий сад был ликвидирован и надстроен этаж, в результате чего получился большой и светлый танцевальный зал, без которого не обходился в то время ни один дворец или особняк знатных вельмож, так как танцы являлись непременным атрибутом балов и званых вечеров. В залах дворца дети играли в кошки-мышки, в колдунью, изображали «живые картины».

Дом Ольденбургских всегда был полон гостей. Среди постоянных посетителей в течение многих лет – близкий и преданный друг супругов Ольденбургских известный пианист, композитор, педагог Адольф Гензельт. Он непременно посещал их раз в неделю к обеду, после застолья играл с принцем в бильярд.

Почти каждый день к обеду собиралось многочисленное общество: члены императорской семьи, знатные вельможи, известные ученые, путешественники, писатели, музыканты. Нередко в своем дворце они принимали иностранных высокопоставленных гостей: дипломатов, министров, глав государств. Так весной 1873 их гостями были германский император Вильгельм I и персидский шах Насреддин.

В праздничные и юбилейные дни дворец Ольденбургских посещали правящие императоры, с которыми семья состояла не только в родственных, но и в дружеских отношениях. Традицией стало их посещение семьи принца к обеду после парадов и смотров на Марсовом поле.

Регулярные смотры и парады гвардии, проводившиеся с конца XVIII на Марсовом поле или на Дворцовой площади, были для петербуржцев настоящими праздниками. Самый красочный и торжественный парад проводился в мае, когда после долгой студеной зимы под ярким майским солнцем перед горожанами представало удивительное зрелище, полюбоваться на которое приходили сотни людей. Повинуясь командам своих начальников, полки проходят перед императором. По сигналу командующего – взмаха саблей – огромная масса кавалерии срывается с места и устремляется к Лебяжьей канавке, у края которой стоит государь со свитой. Кажется, что эта лавина через несколько мгновений сметет их, но кавалерия останавливается, как вкопанная, в десяти шагах от императора. Впечатляющая картина! Недаром она вдохновила в свое время А. С. Пушкина, описавшего это действо в «Медном всаднике»:

Один из таких грандиозных парадов, посвященный окончанию польской кампании, проходил 6 октября 1831 года на Марсовом поле (Царицыном лугу) и по желанию императора Николая I был запечатлен художником Г. Г. Чернецовым на огромном многофигурном полотне «Парад на Царицыном лугу». На картине в 223 портретах представлено все петербургское общество того времени. Среди присутствующих на параде изображены также представители царской семьи, узнаваем среди них и совсем еще молодой П.Г. Ольденбургский, и знатные вельможи, и литераторы, и художники, и ученые (Оленин, Крылов, Жуковский, Пушкин, Гнедич). Принц Ольденбургский и его супруга приглашали в такие дни к себе пепиньерок (выпускниц учебных заведений, работавших после их окончания помощницами классных дам), чтобы из окон дворца наблюдать это великолепное представление. И конечно непременными зрителями были их дети. Сыновья со временем сами становились участниками этих парадов.