Чтение онлайн

Мы видели уже, что преподобный Серафим удалился в пустыню, отстоящую недалеко от Сарова. Мы знаем, с каким терпением, с каким великим терпением нес все послушания монастырские преподобный Серафим. Мы со скорбью видели и те следы мирской жизни, которые, проникая и в монастырь, делали этот путь послушания и жития в монастыре Саровском скорбным для преподобного Серафима, и как он, наконец, удалился в эту пустыню. Но это было лишь преддверием к подвигу молчальничества. Мы знаем, что был внешний толчок, побудивший уйти преподобного Серафима в пустыню.

Пусть он внутренно созревал для этого постепенно, переходя от силы в силу, но внешним толчком ухода явилась его болезнь. Так был некоторый толчок и для того, чтобы в пустыне предаться подвигу молчальничества, это была смерть настоятеля.

По преклонному возрасту своему старец Исаия сложил с себя обязанности настоятеля, но не мог жить без бесед с преподобным Серафимом, и его из монастыря возили на тележке в пустыню. Смерть старца Исаии была великой скорбью и для преподобного Серафима, он в нем имел того именно собеседника духовного, о котором многократно, по разным поводам, говорил после, советуя своим чадам иметь друзей.

И вот непосредственно в связи с этим событием вступает преподобный Серафим на путь новых великих подвигов.

Вот что говорит преподобный Серафим о молчальничестве:

– Паче всего должно украшать себя молчанием, ибо, говорит святой Амвросий Медиоланский, молчанием многих видел я спасающихся, многоглаголанием же ни единого. И паки некто из старцев говорит: «Молчание есть таинство будущего века, словеса же орудия суть мира сего».

Так высоко оценивает значение молчальничества преподобный Серафим. От этого многоглаголания, которого, конечно, так много было и в монастыре, от этого многоглаголания стремился он уйти сначала в пустынь, а потом и в молчальничество.

«Молчание есть таинство будущего века» – в самом деле, в мирской жизни разве знают молчание? Там все основано на многоглаголании, там царствует язык, и злой язык, там люди живут шумно, говорливо, там постоянно есть стремление к тому, чтобы дать простор злословию, осуждению, клевете. Когда люди сходятся вдвоем, им неловко помолчать, они выдумывают темы для того, чтобы пустить в ход свой язык, они «занимают» друг друга. Молчание нестерпимо для людей, живущих внешней жизнью, наполняющих свою внутреннюю пустоту внешней трескотней и внешними впечатлениями, но там, в мире горнем, есть некое таинство бытия, для нас непостижимое, там царствует молчание, каковое и здесь, в минуты благоговения, в уединенных подвигах сподобились ощущать и переживать все наши подвижники.

Для того, чтобы не нарушать своего обета молчания, преподобный Серафим перестал ходить в монастырь. Раньше он ходил из своей пустыни к праздничным службам, а наложив на себя обет молчания, он перестал туда ходить вовсе. Раз в неделю ему приносил его послушник или хлеб, или капусту. Когда послушник приносил преподобному Серафиму это скудное пропитание, он выносил ему обратно посуду и давал знать, что принести в следующий раз, тем что оставлял в этой посуде или кусок хлеба, или немного капусты, это означало, что нужно ему принести в следующий раз – то или другое. Смиренный послушник, иногда в метели и вьюгу по снегу и сугробам, с трудом приходил в пустынь, неся преподобному Серафиму необходимое для его жизни.

Так, с внешней стороны, протекала жизнь преподобного Серафима в молчальничестве.

Каков же был внутренний смысл этого подвига, поскольку сам преподобный Серафим раскрывает его. Вот что говорит он:

– Когда мы в молчании пребываем, тогда враг диавол ничего не успеет относительно к потаенному сердца человеку: сие же должно разуметь о молчании и разуме. Оно рождает в душе молчальника разные плоды духа. От уединения и молчания рождаются умиление и кротость, действие сие сей последней в сердце человеческом модно уподобить тихой воде силоамской, которая течет без шума и звука, как говорит о ней пророк Исаия – «воды, текущие тихо». Плодом молчания, кроме других духовных приобретений, бывает мир души. Молчание учит безмолвию и постоянной молитве.

Всякому подвигу надлежит встретиться с врагом, это не подвиг, который вдруг был бы оставлен без вражеского нападения. Чем более велик подвиг, тем страшнее нападение. Самый робкий, самый первый шаг на пути духовной жизни и то встречает многообразные препятствия и самые неожиданные, самые злые нападения вражеские, но такие великие подвиги, естественно, влекут и великие нападения. О внутренних борениях, о том, что преодолел преподобный Серафим в этом молчании, кто знает, кроме Господа Бога. Ведь там чеканилась в этом молчании та драгоценность духа, которая потом была явлена миру преподобным, открывшим свой затвор.

Но мы знаем внешние злые нападения. Перед преподобным Серафимом поставили вопрос: на каком основании он не ходит в монастырь причащаться Святых Таин?

Собрали «собор» по этому делу и решили предложить ему ходить в монастырь по-прежнему. Раз пришел послушник и сообщил преподобному Серафиму постановление братии. Молча, ничего не ответив, выслушал это постановление преподобный Серафим и в монастырь не пошел. Снова повелел игумен повторить преподобному Серафиму это распоряжение, и, когда вновь сказал то же пришедший инок, преподобный Серафим молча последовал за ним в монастырь. И вот в 1810 году, после пятнадцати лет пустынножительства, преподобный Серафим вошел в ворота монастыря. Весь монастырь пришел в движение, это было событие для монастыря необычайное, но возросло еще больше общее изумление, когда преподобный Серафим в полном молчании, после службы прошел в покои игумена, а оттуда пошел в келлию, указанную ему, и там затворился.

Конец ознакомительного фрагмента.