Чтение онлайн

В 1643 г. (по весне) посетил монастырь Иерусалимский патриарх Паисий.

В 1652 г. (4 июля) Троицкий монастырь принимал в своих стенах мощи св. митрополита Филиппа, везенные Никоном из Соловков в Москву.

В 1653 г. (в июне месяце) посетил монастырь Константинопольский патриарх Афанасий Пателарий (по месту кончины – Афанасий Лубенский).

В 1655 г. посетили монастырь Антиохийский патриарх Макарий (после Троицына дня) и Сербский патриарх Гавриил (вместе с Макарием или вслед за ним).

В 1668 г. (во второй половине апреля месяца) посетили монастырь Александрийский патриарх Паисий и (вторично) Антиохийский патриарх Макарий.

В 1689 г., ночью с 7 на 8-е августа, царь Петр Алексеевич ускакал к Троице из села Преображенского от злоумышления на его жизнь царевны Софьи и стрельцов и оставался в Лавре до 6 октября, пока не были казнены виновные и София не была заключена в монастырь.

1 октября 1742 г. была открыта в Лавре семинария (учрежденная в следствие указа императрицы Анны Иоанновны от 21 сентября 1738 г.).

В 1746 г., 17 мая, случился в Лавре очень большой пожар, в котором погибла весьма значительная часть монастырского архива.

В 1812 г. во время занятия Москвы французами (с 2 сентября по 11 октября) Лавра подвергалась опасности быть разграбленной от неприятелей, но заступлением Преподобного Сергия избежала этой опасности. Отряду войска, стоявшему в Дмитрове, который находится от монастыря в 40 верстах, был отдан приказ идти на Лавру. Но приказ состоялся перед выступлением Наполеона из Москвы (который вышел с гвардией 6 октября), и отряд вместо того, чтобы идти на Лавру, поспешил (2 октября) в столицу на соединение с главной армией.

В 1814 г. была переведена из Москвы в Лавру академия, которая и была открыта в ней 1 октября этого года, заменив собою бывшую в ней семинарию.

Преподобный Сергий, прославившийся при жизни как великий, небывалый дотоле на Москве, подвижник и как преобразователь нашего монашества, по смерти своей стал славнейшим святым Московской земли и нарочитым молитвенником и покровителем (патроном) государства и государей. Равно и монастырь Преподобного Сергия, став первым монастырем Московской Руси еще при его жизни, навсегда остался таковым и после его смерти, и не только остался таковым, но и выдвинулся из ряда прочих монастырей, как монастырь совсем особенный и единственный и как представлявший из себя знаменитость совершенно исключительную. Как о монастыре Московии исключительном и особенном, говорят о нем многие иностранцы, начиная с барона Герберштейна (бывшего в России два раза – в 1517 г. и вторично в 1526 г.).

Сергиев Посад. Свято-Троицкая Сергиева Лавра. Пятницкий колодец

Но еще при жизни Преподобного Сергия стал первым монастырем русским в общем или общественном мнении людей (народа), Троицкий монастырь довольно долгое время не был таковым в смысле официальном (в смысле формального признания со стороны правительства). До 1561 г. его настоятели оставались игуменами. В этом последнем году, вследствие просьбы келаря и братии монастыря к царю Ивану Васильевичу прославить царскую обитель, «которая есть его царской главы слава и венец и царствию его красота и слава от восток и до запад», государь сделал игумена Троицкого монастыря архимандритом, почтил его первенством и старейшинством между всеми архимандритами (до тех пор первенство принадлежало архимандриту Владимирского Рождественского монастыря) и предоставил ему значительные преимущества или отличия в богослужении. Последние преимущества со времени Грозного были постепенно умножаемы и вся история их есть следующая. Первому архимандриту предоставлено было употреблять в богослужении митру, палицу и рипиды; облачаться перед литургией на середине церкви; по входе в алтарь с Евангелием, во время пения: «Святый Боже» осенять предстоящих благословением; принимать Святые Дары в царских вратах; приобщать Святых Таин старейшего священника и разоблачаться также среди церкви. Патриарх Иоасаф II, поставленный 10 февраля 1667 г. из архимандритов Троицких, благословил своего преемника носить мантию со скрижалями и в деснице носить патерицу или жезл деревянный с позолоченными шипками (яблоками). Патриарх Иоаким в 1675 г. предоставил архимандритам лавры осенять дикириен и трикирием. Местоблюститель патриаршего престола митрополит Рязанский Стефан Яворский усвоил им в 1701 г. по подобию архимандритов Киево-Печерских ношение на мантии изображений преподобных Сергия и Никона, крест среброкованный на рясе и на фелони и среброкованную патерицу. Указом Синода от 1731 г., состоявшимся по повелению императрицы Анны Иоанновны, предписано Троицкому архимандриту «в священнослужении все то употреблять и поступать, как определено Киево-Печерскому архимандриту».

Троицкий Сергиев монастырь вместе с немногими другими монастырями называется не монастырем, а Лаврой, что составляет почетное наименование.

Слово «лавра» есть греческое и значит улицу, слободу, квартал, приход (а потом имеет и еще несколько частных значений). Первоначально у греков назывались лаврами такие монастыри, в которых каждый монах жил в своей особой келии, отделенной от других келий некоторым пространством, и жил как бы затворником и отшельником (анахоретом, каково было собственное название таких монахов и что по-русски значит отшельник), в совершенном разобщении с другими братьями монастыря, с которыми сходился только в субботы и в воскресения для слушания богослужения и для приобщения Тела и Крови Христовых; состояв из того или другого количества отдельных келий, монастыри эти представляли из себя как бы слободы или слободки, а отсюда и название их лаврами. Но потом стали называть у греков лаврами, как и в настоящее время называют, всякие большие и многолюдные монастыри. У нас в России название «лавра» с древнего времени употреблялось в смысле монастыря большого, знатного, богатого, и значило тоже, что именитый, преименитый (словущий, пресловущий) монастырь (а по злоупотреблению – о монастырях особножитных, которые, имея сходство с лаврами по внешнему устройству, не имели ничего общего с ними по существу). В старое время были величаемы у нас лаврами и сами себя так величали очень многие монастыри, а в виде комплимента или любезности можно было употребить это название и о всяком мало-мальски порядочном монастыре. В сейчас указанном смысле Троицкий монастырь называем и величаем был Лаврой с самого древнего времени, именно так называет и величает его уже жизнеописатель Преподобного Сергия монах Епифаний, составивший его Житие в непродолжительном времени после его кончины. Но в позднейшее время названию «лавра» было усвоено официальное значение и оно предоставлено было, как особое отличие, только некоторым весьма немногим монастырям (в настоящее время таких монастырей всего пять: Киево-Печерская Лавра, Троице-Сергиева Лавра, Александро-Невская Лавра, Почаевско-Успенская Лавра и Успенская Святогорская Лавра). Когда было усвоено названию лавра официальное значение, сказать не можем; но думаем, что с конца XVII века, с царской и патриаршей грамот Киево-Печерскому монастырю от апреля и мая 1688 г., которыми монастырь делается патриаршею ставропигиею и в которых он официально называется Лаврой. Троицкому Сергиеву монастырю официальным образом усвоено название Лавры указом Елизаветы Петровны от 8 июня 1744 г.

Едва ли кто не слыхал, что в старое время Троицкий Сергиев монастырь был необыкновенно богат. И действительно, он был столько же необыкновенно и исключительно богат, сколько необыкновенною и исключительною пользовался славой.

Богатство монастырей в старое время составляли: вотчины, населенные крестьянами, собственное хлебопашество с содержанием коровьих стад и конских табунов, рыбные ловли и соляные варницы. Сам Преподобный Сергий, как вероятно надлежит думать, еще не имел населенных крестьянами вотчин, а имел только вокруг монастыря свои пахотные поля или свое под монастырем хлебопашество. Но со времени его преемника преподобного Никона монастырь усердно начал приобретать вотчины посредством покупки и начал усердно быть обогащаем ими посредством вкладов. Мы не знаем, которым способом монастырь более приобретал вотчин, но в сущности тут один способ, ибо и так называемые «свои монастырские» деньги были вкладные деньги. Русские люди, имея, великую веру в молитвы за них Преподобного Сергия, были исполнены великого усердия к его монастырю, – и кто жертвовал вотчинами, кто деньгами, а монастырь, который желал приобретения вотчин, спешил и деньги обращать в те же вотчины посредством покупки последних. Не можем мы представить истории постепенного приобретения монастырем вотчин, но то несомненно, что в продолжение всего времени, пока монастыри сохраняли право вотчиновладения, их умножение шло непрерывно, без каких-либо остановок. Все излишние деньги шли на приобретение вотчин, и так как излишек денег отчасти вкладных, отчасти с вотчин уже приобретенных, был велик, то и случилось, что через получение вкладов и через покупку было приобретено монастырем громадное количество вотчин. К 1764 г., в котором отобраны были у монастырей вотчины, Троицкий монастырь вместе с приписанными к нему, или приписными, монастырями имел крестьян 106 500 душ. По отношению к другим монастырям эта была совершенная исключительность: самый богатый после Троицкого крестьянами монастырь – Александроневский имел их 25 тысяч; затем, из старых монастырей два имели более 20 тысяч и семь более 10 тысяч. Конечно, и малые указанные цифры 20–10 тысяч – цифры очень порядочные, но между 100 и 20 тысячами промежуток очень большой.

Окрестности Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. Гефсиманский Черниговский скит

О собственном хлебопашестве монастыря мы не имеем достаточных сведений; но то несомненно, что оно было очень значительно и что после самого государя едва ли был другой хозяин, который равнялся бы в сем отношении с монастырем. В 1641 г., как это видно из описи, в одних только полях, находившихся под самым монастырем, было высеяно ржи 345 четвертей. Сел или ферм с запашками было у монастыря в разных местах более 10.

Но монастыри в отношении к способам приобретения богатства были не только вотчинниками, а, соединяя в себе все виды людей приобретавших богатство, вместе с промышленниками и купцами; и что касается Троицкого монастыря, то как в первом, так и в этом втором отношении он выдавался из ряда других монастырей. Начиная со времени Преподобного Сергия ему пожертвовано было и им приобретено было много соляных варниц и начиная со времени преподобного Никона ему надавано было много рыбных ловель. Излишки соли, получавшейся с варниц, и излишки рыбы, получавшейся на ловлях, подобно тому как и излишки хлеба, монастырь продавал, причем пользовался привилегией свободы от всяких пошлин. Вместе с этим ему предоставлено было право беспошлинной торговли и значительным количеством купленных соли и рыбы. Производя торговлю, подобно другим монастырям, Троицкий монастырь вел ее в таких обширных размерах, что посылал свои суда даже за море, т. е. из Архангельска в Норвегию.

Чтобы читатель имел некоторое представление о богатом хозяйстве Троицкого монастыря, сообщим ему, что найдено было в монастыре царской комиссией, которой поручено было произвести его опись в 1641 г. Денег в казне было 13 861 руб., что примерно составляет более 220 000 рублей, и кроме того весьма большая сумма была в раздаче по долгам (преимущественно своим крестьянам, но отчасти и всяким сторонним людям). Хлеба в монастырских житницах, находившихся в монастыре, было 19 044 четверти и, кроме того, весьма значительное количество в раздаче по долгам и в сельских монастырских житницах. Рыбных запасов в погребах и на сушилах было: астраханских рыб – 4040 калуг (слово, в настоящее время не употребительное в рыбной торговле и означающее какой-то особый вид осетра или белуги), 1675 осетров, 1500 полурыбников белужьих и осетрьих, 190 косяков белужьих, 86 теш белужьих; беломорских рыб: 1865 семг осенней ловли, 3326 семг весенней ловли, и потом еще: 1935 щук вялых, 1245 лещей вялых, причем нам остается неизвестным, какую часть годовых запасов представляло все сейчас перечисленное. На погребах и ледниках разного рода пива и разного рода меда было 51 бочка, причем опять остается неизвестным, какой частью годовых запасов это было. Меда-сырца для приготовления медов – питий – было 3358 пудов. На конюшенном дворе ездовых лошадей было 431 голова (иноходцев, жеребцов, санников, коней, меринов, жеребчиков). На коровьем дворе под монастырем было рогатого скота 53 головы и на коровьих дворах по селам более 500 голов. На воловом (рабочем) дворе под монастырем было рабочих лошадей 285 голов и по селам, где были запашни, или по фермам, 284 головы.

Вид Троице-Сергиевой Лавры

Известно, что государи наши, после того, как сосредоточены были в монастырях большие богатства, начали обращаться к позаимствованию у них денег для нужд государственных и своих личных, с тем, чтобы отдавать им долги, как выражается Коллинс (англичанин, живший некоторое время в России при Алексее Михайловиче) ad caiendas Graecas, т. е. никогда. Самый богатый монастырь, каков был Троицкий, конечно, должен был стать и самым крупным заимодавцем государей. По свидетельству Палицына, первый из государей взял денег у Троицкого монастыря Борис Федорович Годунов. «Борис Федорович Годунов, – пишет Палицын, – и той (как предшествующие государи) велию веру стяжа в дому пресвятые Троицы; и не вем, что бысть ему (однако, не знаю, от чего, что случилось с ним), той первие взя из казны чудотворца Сергия взаймы на ратных людей 15 400 рублев». После Годунова самозванец (подразумевается – первый, ибо его только признавал Троицкий монастырь) взял у монастыря 30 000 рублей. Василий Иванович Шуйский взял 20 255 рублей. При вступлении на царский престол Михаила Федоровича казна государственная была совершенно пуста, а между тем деньги были крайне необходимы для ратных людей. Но на этот раз Троицкий монастырь не мог оказать государству помощи, ибо от осадного сидения и от разорения вотчин войсками самозванца и поляками и у него самого вовсе не было денег (на этот раз Троицкий монастырь заменили именитые люди Строгановы). Ко второй половине правления Михаила Федоровича (1613–1645) Троицкий монастырь совершенно оправился, а поэтому весьма вероятно предполагать, что война с Польшей 1632–1634 гг. не обошлась без денежной помощи со стороны монастыря, хотя положительных сведений об этом мы и не имеем. Царь Алексей Михайлович, по свидетельству Коллинса, в случае нужды в деньгах на военные надобности брал их у монастырей, а под монастырями, конечно, должно разуметь первым Троицкий монастырь. Прямо о Троицком монастыре говорит известный Павел Алеппский, спутник Антиохийского патриарха Макария, что в польскую войну он пожертвовал государю кроме запасов натурой очень значительную сумму денег. Что касается до последующего времени, то в царствование Федора Алексеевича, в 1680 г., взята была 1000 рублей, а в продолжение царствования Петра Великого взято было до 350 000, или до 400 000 рублей. За остальное время до 1764 г., когда отобраны были у монастырей вотчины, не имеем сведений; но со всею вероятностью должно предполагать, что заимствования продолжались или что, по крайней мере, не обходилось без них.