Чтение онлайн

Была в 1764 г. лишена своих огромных вотчин Лавра с своим кормителем Преподобным Сергием, но не оскудела и после, и в великую Отечественную войну 1812 г. она пожертвовала на военные нужды: 70 000 рублей ассигнациями, 2500 рублей серебром и более 5 пудов серебра в слитках и в посуде. А менее крупные пожертвования она делала и в другие войны новейшего времени.

Со времени Преподобного Сергия и до 1561 г. управление Троицкого монастыря состояло из игумена, келаря и казначея, а с 1561, когда игумен был возведен в сан архимандрита, начала состоять из архимандрита, келаря и казначея. В 1733 г. дан был архимандриту монастыря наместник, а в предшествующем 1738 г. предписано было императрицей Анной Иоанновной ввести в монастыре, по примеру Киево-Печерской Лавры, управление соборное, чрез придачу архимандриту с наместником, келарем и казначеем известного количества соборных монахов. В 1744 г. архимандрит Лавры Арсений Могилянский, был произведен в архиепископы Переяславские, был оставлен вместе с тем и архимандритом Лавры, каковым и оставался до отказа своего от кафедры архиепископской – до 1752 г. В 1764 г. была уничтожена должность келаря и заменена должностью эконома. В 1777 г. архимандрит Лавры Платон Левшин, посвященный в архиепископы Тверские, оставлен был подобно Арсению архимандритом Лавры. Переведенный в 1775 г. в архиепископы Московские, он сохранил звание архимандрита Лавры, и с тех пор и до настоящего времени архимандритами Лавры состоят митрополиты Московские.

Игумен или архимандрит монастыря был главным начальником последнего во всех отношениях, но собственным и нарочитым делом его было надзирать над духовною жизнью братии монастыря и руководить их в этой жизни (так это по уставам монашеским). Келарь заведовал вне монастыря: принадлежавшими монастырю вотчинами (был и судьею монастырских крестьян), запашками, заводами (конскими и скотскими) и промыслами; а в самом монастыре заведовал: во-первых, столом братии и всех тех, кто получал стол из монастыря (служебники, работники, состоявшие при монастыре стрельцы); во-вторых, – приемом и угощением приезжавших в монастырь знатных и вообще почетных богомольцев. В старое время у нас было принято, чтобы приезжавшие в монастыри почетные богомольцы были угощаемы (честимы) в монастырях, для каковой цели существовали в них особые гостиные палаты. Обязанность угощать лежала на келарях, так как в их заведывании находились служившие для угощения съестные припасы и пития. Казначей (название Татарское от «хазна», которое у нас переделано было в «казна» и которое значит сокровище, имение, деньги, усвоенное в период монгольский тому монастырскому чиновнику, который прежде имел Греческое название эконома и который в период домонгольский был выше келаря, первым по игумене) заведовал приходом и расходом денег, всеми монастырскими зданиями, одеянием братии монастыря, всею так называемою монастырскою рухлядью и отчасти припасами для стола, причем разграничение области заведывания с келарем не совсем для нас ясно. Должность келаря была уничтожена вместе с отобранием у монастырей вотчин, как чиновника, который заведовал, главным образом, этими вотчинами. Сменивший его эконом (имя которого, как мы сказали, было домонгольским греческим именем казначея) не занял его – келаря места, но стал под казначеем, так что первым по наместнике архимандрита стал этот последний.

Преподобный Сергий Радонежский

Вместе с поименованными чинами в собственном смысле были еще чиновники в несобственном смысле или как бы заведующие частями; таковы были церковные чиновники: уставщик (по-гречески екклесиарх, – начальник церкви) и головщик (по-гречески доместик), и потом ризничий и книгохранитель или библиотекарь.

Собственные монастырские чины имели у себя подручников, которых в особенности много было у келаря, ибо все частные чиновники по заведыванию обширным хозяйством монастыря были его подручниками или находились в его заведывании.

Второстепенные чины Троицкого монастыря, так же как и других монастырей, состояли не из одних только монахов, но и из людей светских: этими светскими чиновниками были так называемые монастырские слуги. Слуги не были работниками или чернорабочими, как можно было бы подумать по имени, а именно чиновниками (работники же или чернорабочие назывались служебниками); они соответствовали дворянам и детям боярским государей и были совершенно тоже, что дворяне и дети боярские у архиереевы. Слуги эти явились у монастырей, с одной стороны, для всякого прикащичества по торговле, промыслам (рыболовство, солеварение), землеустройству (распахивание и заселение крестьянами пустошей) и земледелию (заведение ферм с хлебопашеством и ведение хлебопашества на фермах), хождению по судам и пр., где неудобно было ведать дела одним монахам без мирских подручников, а с другой стороны – для отбывания при их посредстве с монастырских вотчин военной службы государству, к чему они (монастыри) обязаны были наравне и в одинаковой мере со всеми мирскими вотчинниками и помещиками. Но слуг нужно было содержать, и вот, в видах их содержания или кормления, монастыри и сделали их своими чиновниками в собственном или теснейшем смысле слова, именно – начали посылать их в приказы на вотчины, т. е. употреблять их как вотчинных надзирателей, управителей. А нарочитое предписание Стоглавого Собора, чтобы чернецов в посельские не посылать, а посылать по селам и в посельские слуг добрых должно было сделать для слуг вотчинное приказничество как бы прямой и нарочитой их службой. Само собой понятно, что чем более было у монастыря вотчин, тем более имело быть у него и слуг; а Троицкий монастырь обладал исключительно большим количеством вотчин. Кроме прикащичества и отбывания военной службы государству слуги еще нужны были в монастырях для письмоводства, и так как в Троицком монастыре по причине чрезвычайной обширности его хозяйства письмоводство было огромное, то и слуг для письменной части, в качестве заведующих ею и в качестве на самом деле ведущих ее, требовалось очень большое количество (в 1752 г. всех их, или тех и других, было 96 человек). Слуги разделялись в монастырях на три класса, именно – конных слуг, подразделявшихся на три статьи: большую, среднюю и меньшую, которые имели боевых коней и все конское снаряжение, чтобы нести военную службу государеву, и были, таким образом, слугами добрыми или справными, посылались в вотчины на приказы или в их прикащики, управители (в 1752 г. слуг, сидевших на вотчинных приказах, не считая управлявших вотчинами приписных монастырей, было до 65) и в самом монастыре занимали места «приказных», заведовавших его канцеляриями и конторами (в 1752 г., по числу канцелярий и контор, их было 8) и «канцеляристов», т. е. по старому словоупотреблению – повытчиков или столоначальников, заведовавших в канцеляриях и конторах повытьями или столами (в 1752 г. их было 18); подьячих или писцов, канцелярских чиновников (в 1752 г. их было 61), и пеших служек, которые употреблялись для выполнения разных поручений и для разных посылок или были так сказать на побегушках. Для хождения в Москве по приказам или по судам и потом в Петербурге по коллегиям у Троицкого монастыря, как и у других больших монастырей, жил в Москве, а потом в Петербурге, выбиравшийся из слуг постоянный стряпчий.

По своему происхождению монастырские слуги были отчасти из монастырских крепостных служебников, т. е. выбиравшиеся монастырями из лучших служебников и производившиеся в слуги, отчасти же из людей свободных и благородных, – из государевых служилых людей, которые вместо службы государю почему-либо желали поступать на службу в монастыри. Само собою понятно, что чем богаче был монастырь, тем более и между благородными людьми могло находиться охотников поступать на службу к нему; а Троицкий монастырь был самый богатый из всех монастырей (в слугах Троицкого монастыря бывали даже и князья; а один из бывших слуг Троицкого монастыря занимал должность оберпрокурора св. Синода, – Аполлон Иванович Наумов с 1786 г. по 1791 г.).

Троицкий Сергиев монастырь представлял собой между нашими монастырями нечто совсем исключительное в смысле знатности и знаменитости. А поэтому и «власти» Троицкого монастыря, – архимандрит, келарь и казначей, представляли собою в среде черных (т. е. монастырских) властей нечто исключительно высокое и исключительно сановное и аристократическое. «Троицкая власть», – это было нечто необыкновенно громкое. Но в особенности велик и знаменит был келарь Троицкого монастыря, который был господином над таким количеством крестьян, какого не имел решительно ни один мирской вотчинник, за исключением самого государя, – который имел в своем распоряжении огромный штат чиновников и даже некоторое войско (монастырских стрельцов и пушкарей) и к которому, одновременно с тем как приезжать для молитвы Преподобному Сергию, съезжалась гостить вся знатная Россия. Келарь Троицкий так и назывался великим келарем (а в насмешку называем был королем).

Мы сказали выше, что в 1738 г. было предписано императрицей Анной Иоанновной ввести в Троицком монастыре по подобию Киево-Печерской Лавры управление соборное. В принципе у нас всегда признавалась обязательность соборного управления монастырей, почему в монастырях были и соборные старцы; но эти соборные старцы не представляли из себя необходимой административной коллегии, без которой бы не могло быть совершаемо дело управления, а представляли из себя людей, с которыми настоятелям монастырей вменялось в обязанность советоваться. При такой постановке дела соборность управления монастырей, признававшаяся у нас в теории, более или менее отсутствовала на практике, как дает об этом знать царь Иван Васильевич в своих представлениях собору 1551 г. Что касается, в частности, Троицкого монастыря, то в древнейшее время как будто существовала в нем большая или меньшая соборность управления. В меновой вотчинной грамоте, написанной при игумене Вассиане Рыло (1455–1466), говорится, что игумен с келарем променяли свою вотчину на вотчину одного князя, «поговоря с попы и дьяконы и крилошаны и со всеми старци монастыря». Митрополит Филипп, ходатайствуя в 1472 г. пред игуменом монастыря Спиридоном за одного, допустившего какие-то большие проступки монаха монастыря, пишет игумену, чтобы он простил виновного «и с своею братьею, с старци». В записях на двух монастырских рукописях, написанных в 1524 г., говорится, что они написаны «по благословению и замышлению Троицкого Сергиева монастыря игумена Порфирия и (на одной рукописи:) соборных старцев (на другой рукописи: «честного собора его великих старцов»); в записи на рукописи, написанной в 1528 г., говорится, что она написана повелением игумена Александра «и честного собора его великих старцов». Но что в середине XVII в. не было в Троицком монастыре соборного управления, это дает знать опись 1641–1643 г. О монастырском присутственном месте в ней говорится: «палаты соборные, а в них сидят архиморит Ондреян, да келарь старец Аврамей и казначей старец Симон для росправы всяких монастырских дел» и вместе с архимандритом, келарем и казначеем вовсе не называются соборные старцы. Что не было соборного управления в лавре перед Анной Иоанновной, это ясно дает знать она в своем указе о введении этого управления. В виду крайних злоупотреблений со стороны монастырских властей, отзыв о которых мы привели выше, императрица предписывает учредить в лавре такое соборное управление, которое бы представляло из себя настоящую и, возможно прочную коллегию, устроенную так, чтобы она не только была необходимым присутственным местом, но имела действительную силу обуздывать произвол архимандрита, келаря и казначея.

Предписание императрицы Анны Иоанновны 1738 г. (от 21 сентября) о введении в Троицком монастыре соборного управления есть следующее: «что касается в Троицком Сергиеве монастыре до правления монастырского и вотчин и прочаго, в том (т. е. в нем – монастыре) чтоб архимандрит один, ниже келарь, ни казначей особливой власти отнюдь не имели, а быть правлению в том монастыре отчасти подобному тому, как в Киево-Печерской Лавре, то есть: определить соборных монахов, выбрав оных самому Синоду, как того Троицкого Сергиева монастыря, так и из других монастырей, разумных людей, добродетельного жития и достойных управления, до двенадцати персон (кроме архимандрита), в том числе чтоб наместник, келарь и казначей были, которые имеют все оные соборные двенадцати монахов обще с архимандритом для правления дел заседать и всякие дела порядочно рассуждать и решить на письме, а не на словах, и обще всем протоколы и приговоры, а не одному архимандриту, подписывать; и понеже вышепомянутые соборные монахи яко члены правления в обители, суть, для того в рассуждении монастырских и прочих дел свободные голоса иметь должны; и архимандрит сам собою не имеет власти соборных монахов переменять, ниже наказывать, но должен писать в Синод на убылые места представлять, выбирая общим избранием кандидатов на одно место двух или трех, предая на рассуждение Синода, кого из тех оный изберет и определит».

В заключение речей об управлении Троицкого монастыря кратко скажем о приписных к нему монастырях, т. е. монастырях, которые, быв приписаны к нему или быв отданы в его заведывание, находились в его распоряжении административном и хозяйственном и которые были управляемы присылавшимися из него строителями. Два приписных монастыря были у Троицкого монастыря еще при самом преподобном Сергии, это – Киржачский Благовещенский монастырь, основанный им самим, и Гороховецкая Георгиевская пустынь, основанная по его благословению. После Преподобного Сергия как относительно всего другого, так и относительно приписных монастырей Троицкий монастырь стал представлять собою исключение. К 1561 г., когда игумен монастыря возведен был в сан архимандрита, постепенно умножавшееся число приписных к нему монастырей, перечисляемых в настольной грамоте архимандриту, было 12. После 1561 г. к 1641 г., когда произведена была перепись монастыря, содержащая в себе краткие речи и о всех приписных монастырях, этих последних, отчасти тех же, что прежде, отчасти новых, заменивших прежние закрывшиеся, было 15. Перед отобранием у монастырей вотчин в 1764 г. приписных монастырей, так же против 1641 г. отчасти старых, отчасти новых, было 13. При отобрании у монастырей вотчин приписным к лавре монастырем оставлен, каковым остается и до сих пор, один Махрищский монастырь.

Несомненно, что Троицкий монастырь, став самым большим монастырем Северной Руси со времени самого Преподобного Сергия, постоянно и оставался потом таковым во все последующее время. Однако мнение иных русских людей, будто в старое время бывали в Троицком монастыре тысячи монахов, совершенно неосновательно: тысяч монахов, как это было в монастырях египетских при начале монашества в церкви, никогда не бывало у нас ни в одном монастыре. Правда, если не обманывают нас наши сведения, был небольшой промежуток времени, когда монахов в Троицком монастыре было сравнительным образом особенно много, но и тут дело ограничивалось в действительности не вступно половиной тысячи, а в предположении не вступно семью стами. За время самого Преподобного Сергия, за весь XV в. и за большую часть XVI в. мы не имеем положительных сведений о числе монахов в монастыре и имеем только неопределенное известие за 1437–1440 г., что их было в нем, подразумевая – в сравнении с другими русскими монастырями, великое множество. Приблизительным образом мы можем определить только крайнее большее их число. Возможность сделать такое определение дают нам наши, приблизительные сведения о пространстве или вместимости келий монастыря за указанное время. До 1556 г. вместимость келий была такова, что наибольшее число монахов, которое могло поместиться в них, должно быть полагаемо в 150 человек, так что нельзя предполагать, чтобы до сего времени было и когда-нибудь бывало монахов в монастыре более этих 150 человек. В 1556 г. протяжение келий было значительно увеличено, вместе с чем могло увеличиться и количество монахов. От 1595 г. мы имеем положительное известие, что в сем году было монахов в монастыре или не вступно или с небольшим 200 человек. От 1641–1643 г. мы имеем положительное известие, что монахов в монастыре было тогда 236 человек. Вероятно, что в продолжение всего XVII в. число монахов было или несколько большее или несколько меньшее сейчас указанного, т. е. колебалось между двумя стами с четвертью и двумя стами с половиной, а затем, что составляет помянутый нами промежуток времени, когда, в случае если не обманывают нас наши сведения, было особенно много монахов в монастыре, имеем мы известие, что в 1715 г. монахов в монастыре было 487 человек и что под определениям Монастырского приказа, который существовал с 1701 по 1725 г, их предполагалось или назначалось быть в монастыре 674 человека. Это неожиданное удвоение и более чем удвоение числа монахов в монастыре, повторяя все ту же оговорку – если не обманывают нас наши сведения, должно будет объяснять тем, что с 1701 г., когда был учрежден Монастырский приказ, затруднено было поступление монахов в другие монастыри и что желавшие постригаться в монахи должны были устремиться в Троицкий монастырь, который в виде исключения не подчинен был ведению монастырского приказа и не подлежал его стеснительным мероприятиям. Относительно 1746 г. мы имеем известие, что число монахов в монастыре необыкновенно убыло против первой четверти восемнадцатого века, а именно – что вместо 500 не вступно или слишком их стало с небольшим, а может быть даже и без чего-нибудь одна сотня. В 1743 г., по приказанию императрицы Елизаветы Петровны, была составлена Лаврой для Св. Синода ведомость, о которой упоминали мы выше.

Сергиев Посад. Свято-Троицкая Сергиева Лавра

По этой ведомости, в 1746 г. было в монастыре монахов вместе с белыми диаконами и белыми псаломщиками, с отставными вместо монахов солдатами и с лишенными монашества трудниками, 152 человека. Такое необыкновенное уменьшение числа монахов, если верны наши сведения об их необыкновенном увеличении, должно объяснять тем, что в 1734 г. издан был указ, чтобы никого не постригать в монахи кроме вдовых священнослужителей и отставных солдат, и что хотя указ и отменен был в 1740 г., но у властей Троицкого монастыря, подобно как у властей всех других монастырей, оставался страх ответственности за неправильные пострижения, заставлявший их совершать этих пострижений как можно менее, что согласно было и с их собственными выгодами, ибо чем менее было монахов, тем большая доля из доходов доставалась каждому наличному монаху, а по преимуществу властям монастыря. По штатам 1764 г. положено быть монахов в монастыре 100 человекам, именно: архимандриту, наместнику, казначею, эконому, духовнику, ризничему, уставщику, иеромонахам 30 (из коих быть и ризничему), иеродиаконам 20, монахам служебным 20, больничным 20, пономарям 42.