Чтение онлайн

— Что это за место? — поинтересовалась я. — Так выглядит весь Подземный мир?

— Нет, — ответил Джеймс. — Смотри.

Он указал через листву деревьев на девушку, которая раскачивалась взад-вперед на веревке из виноградных лоз. Ее длинные волосы развевались, а кожа от солнца приобрела медный оттенок. В пещере солнце заменяли кристаллы.

— Кто она? — прошептала я. — Это Персефона?

Ава фыркнула, и я бросила на нее неодобрительный взгляд.

— Если бы, — сказал Джеймс с оттенком веселья. — Только шестерка и королева Генри могут путешествовать сюда, а так как ты еще не научилась этому, то нас ждет экскурсия. Эта девушка — причина всего, что мы сейчас видим. Генри однажды приводил тебя в Подземное царство, да?

Я кивнула. Он сделал это, чтобы утешить меня, и показать, что с мамой все будет в порядке после того, как рак победит, и она умрет. В тот момент я не знала о бессмертии своей мамы, а было бы неплохо.

— Центральный парк, — вспомнила я. — Вот куда я бы попала после смерти. Летом мы ходили туда с мамой каждый вечер.

— Так мило, — сказала Ава, беря меня за руку. — А моим раем стал бы Париж. Могу прожить там тысячелетие и даже не надоест.

Мы обе ждали ответа Джеймса, но вместо этого он смотрел на девушку. — Это — ее рай. Поскольку мы бессмертны, Подземный мир подстраивается под ближайшую к нам смертную душу. В данном случае под эту девушку. Куда бы она ни пошла, это то, что она будет видеть, но как только мы подойдем достаточно близко к кому-то другому — всё изменится.

Я смотрела, как девушка качалась на веревке, подставив лицо солнечным лучам, и улыбалась. Она выглядела счастливой. Я хотела чувствовать то же счастье. — Она одна? Все души здесь одни?

Джеймс жестом указал нам следовать за ним. — А Генри не… — он умолк и поморщился. Мне хотелось ответить: «Нет, Генри не рассказал мне». — По-разному. Некоторые люди хотят видеть здесь своих любимых, другие нет. Иногда они решают провести половину времени в одиночестве, а другую половину — с родными. Не существует четко установленных правил. Человек живет в том загробном мире, в который верил при жизни, или, по крайней мере, в том, которого, по его мнению, он заслуживает.

О, вот оно что. А если возникают какие-то вопросы или противоречия, то их решает Генри. — Это он объяснил, — ответила я. — Некоторые люди действительно проводят остаток вечности в одиночестве?

Такой исход был для меня вовсе не райским. Ава крепче схватилась за мою руку, и я сжала ее в ответ.

— Тебе нужно забыть о своих ожиданиях, — сказал Джеймс, пока мы шли мимо огромной плачущей ивы цвета сладкой ваты. — Все люди разные. Иногда важна еще и религия человека, а иногда нет. Генри тебе всё объяснит.

Только если мы вернемся в целости.

Я знала, что происходило с обычными людьми после смерти, но если до этого дойдет — если моей смерти хватит, чтобы убедить Каллиопу подчинить Кроноса до его побега — то что случится со мной, с учетом моей бессмертности? Я знала, что исчезну, но что это значило? Я верила в жизнь после смерти еще до того, как встретила Генри и узнала правду. Эта вера поддерживала меня в здравом уме в течение многих лет, которые я провела, наблюдая, как умирает моя мать, и зная, что увижу ее снова, когда всё закончится и для меня. Однако сейчас эта вера испарилась.

Я так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как небеса снова потемнели. Солнце сменилось стенами пещеры, но в ней не было кристаллов, освещающих путь.

Мы стояли на берегу огненного озера. Возле моих ног вспыхнуло пламя, и пока я поспешно отступала назад, идя по черному песку, Джеймс и Ава стали рассматривать пламя, будто оно было лишь небольшим неудобством.

Я вдруг услышала, как по всей пещере эхом раздались чьи-то крики.

В них чувствовалась такая агония, что я ощутила ее каждой клеточкой своего тела. Мужчина кричал на неизвестном мне языке, и ужаснувшись, я пыталась разглядеть его через полыхающий огонь.

Он висел на цепях, которые уходили вверх и исчезали где-то под потолком. Нижняя часть его тела находилась в озере, а лицо искажала ужасная гримаса боли. Кожа прожигалась до кости, а потом падала в огонь, однако после этого на том же месте сразу появлялась новая плоть.

Он беспощадно сгорал заживо снова и снова. Его измученные крики раз за разом эхом отдавались по пещере, и погружались в мою память, без возможности забыть. Я не могла отвести взгляд, или игнорировать возрастающее желание что-то сделать.

— Мы должны помочь ему, — сказала я, но Ава удерживала меня на месте. Я пыталась высвободиться, но подбежал Джеймс и взял меня за другую руку.

— И как ты собираешься это сделать? — спросил он. — Пойти туда и сгореть заживо?

— Я не могу умереть, — ответила я сквозь сжатые зубы, пока пыталась высвободить руки. — Не забыл?

— Это не причина подвергать себя боли, — возразил Джеймс. — Твое тело пока еще не забыло о смертных чувствах. Сделаешь шаг — возможно не почувствуешь боли, но сделаешь пять — и сгоришь, не говоря уже о том, чтобы вернуться назад. Что бы он ни сделал при жизни, он верит, что заслуживает этого.

Я в ужасе уставилась на него. — Он верит, что заслуживает гореть в огне целую вечность? Что такого плохого можно сделать?

— Я не знаю, — ответил Джеймс. — Спросишь, когда станешь королевой. А теперь пошли. У нас нет времени.

Я не могла оторвать глаз от мужчины, пока Джеймс и Ава силой тянули меня прочь от озера. Даже после того, как Подземный мир превратился в холмистую местность, посреди которой стоял желтый домик, я до сих пор слышала его крики.

По крайней мере Джеймс подтвердил мои подозрения. Мое тело приспосабливалось, но оно все еще помнило, каково это — быть смертным. Стекло не заденет мою кожу, и падение с верхушки Эмпайр-стейт-билдинг ничем плохим не кончится, но я могла чувствовать пламя огня.

— Когда я полностью перестану чувствовать боль? — спросила я дрожащим голосом.

— У каждого по-разному, — ответил Джеймс. — Возможно через несколько месяцев, возможно, лет. Всё в твоей голове. С телом это не связано.

— Но я перестану ее чувствовать?

— Конечно.

— А что насчет приятных ощущений?

Ава взяла меня за руку. — Кейт, если бы мы не чувствовали удовольствия, то не делали бы многих вещей.

Мне удалось слегка улыбнуться. — Верно.

Шли мы молча, а один пейзаж сменялся другим. Некоторые были такими же красивыми и буйными, как тот сад, а другие наполняла боль и мука. Через эти я проходила, не глядя по сторонам, и пытаясь игнорировать звучавшие крики. Они постепенно смешались, создав хор из боли, и я всё больше стала сомневаться в том, что совет и Генри были правы. Я никогда не смогу выполнять свою работу. Не смогу приговаривать людей к подобной вечности, какими бы ни были их преступления при жизни.

По мере нашего путешествия, время потеряло всякий привычный смысл. Убедившись, что Ава не даст мне сбежать в попытках помочь очередной душе, Джеймс уверенно прокладывал путь в нужном нам направлении. Я уже сбилась со счету количества миров, через которые мы прошли… десятки? Тысячи? Я уже и не помнила всех. Ступни горели, а кость больной ноги с каждым новым шагом будто ломалась, и спустя какое-то время Джеймс остановился посреди леса и сбросил свой рюкзак на землю. — Похоже, пора отдохнуть.