Чтение онлайн

Написанная несколькими годами позднее картина «Психея открывает дверь в сад Эроса» перекликается с полотном «Леди из Шалотт» сюжетом, композицией и пластикой: одинокая женская фигура в ниспадающем складками платье, придерживая одежды рукой, открывает для себя запретное. Неоэллинизм и прерафаэлитизм соединяются в обеих картинах в органичное целое.

Еще один вариант сюжета о леди из Шалотт посвящен финалу поэмы: умирающая от любви к Ланселоту леди Элейн плывет к Камелоту в своей украшенной лодке, но ей не суждено увидеть ни город, ни Ланселота.

Джон Уильям Уотерхаус. Леди из Шалотт смотрит на Ланселота. 1896

Джон Уильям Уотерхаус. Психея открывает дверь в сад Эроса. 1904

Джон Уильям Уотерхаус. Леди из Шалотт. 1888

Здесь Уотерхаус уже активнее использует традиции прерафаэлитов. Множество деталей разъясняют сюжет: гаснущие свечи и распятие на носу лодки – символ жертвенной и скорой смерти, цепь на запястье – символ несвободы, белые одежды – символ невинности. А гобелен, который леди так и не успела окончить, плещется в воде, он не более чем замена настоящей жизни, которую ей не довелось узнать и почувствовать.

Поздние прерафаэлиты, несмотря на воцарившийся в искусстве модерн, все еще блюли верность традициям Братства с их повествовательностью и чрезмерной детализированностью. В некотором отношении они остались на прежних позициях, приспосабливая восточные и классические веяния к прерафаэлитской повествовательности, нежели двигаясь вместе с ними к большей условности стиля.

Новации 1860–1970-х годов не получили распространения в среде живописцев-академиков, продолжавших отдавать предпочтение незамысловатым и легким для восприятия сюжетам. Изображая детей, животных, пейзажи, популярные сцены из истории, они заведомо избирали художественный язык, понятный широкому слою любителей искусства. Их целью было не воспитание вкуса, а привлечение внимания зрителя. Это приводило к все более узкой спецификации каждого жанра: например, в рамках пейзажной живописи, появились живописцы, писавшие исключительно времена года – такие как Джордж Викат Коул, Джозеф Факухарстен – или сельские виды, как Бенджамин Уильямс Лидер.

Изображая современную жизнь, одни художники отдавали предпочтение жизни светского общества, другие – сюжетам на социальные темы. И в конце XIX века некогда прогрессивная лондонская Королевская академия художеств превратилась в консервативное учреждение, далекое от реальных процессов, происходящих в современном искусстве.

Противостояние академизма с его идиллическими пейзажами, трогательными детишками и зверушками, вызывающими у зрителя узнавание и умиление – и будоражащей экзотики, которую привнесли в английское искусство художники круга прерафаэлитов, могло закончиться для них поражением и забвением. Формы, созданные талантом Россетти, могли остаться не более чем отдельными казусами и утонуть в массе подделок «под средневековье». Чтобы превратить разрозненные художественные произведения в самостоятельное направление в искусстве, потребовалось вмешательство человека, способного решить проблему распространения стиля в кругу викторианской публики. Им стал Уильям Моррис, основатель коммерческой фирмы, выпускавшей предметы интерьерной декорации в стиле прерафаэлитизма на протяжении полувека. Сейчас это называют дизайном, но в середине викторианской эпохи такого понятия не существовало. Его еще предстояло создать.

Джордж Викат Коул. Отдых жнецов. 1865

Верный последователь теории Рёскина, Уильям Моррис считал, что «уродливая цивилизация превратила весь исторический прогресс в бессвязную нелепость», отделив труд от творчества, а искусство от ремесла. Социалист-утопист, он горячо выступал за «всеобщий труд, полезный и радостный», а ремесло ставил в ряд с «изящными искусствами», стремясь повысить престиж ручного труда.

Уильям Моррис разработал оригинальные идеи дизайна мебели и интерьеров на основе средневековых источников. К сожалению, утопичная идея Морриса об улучшении вкуса всего среднего класса так и не осуществилась. Однако он стал одним из пионеров нового дизайна, а его произведения, такие как сундук, украшенный маргаритками, выполненный по средневековым образцам и экспонировавшийся на выставке 1862 года, наглядно продемонстрировали возможные пути обновления английского искусства.

Другим крупным дизайнером, рано обратившимся к поиску новых форм, стал Уильям Бёрджес. В 1858–1859 годах он создал буфет в готическом духе, так называемый Зеркальный буфет. Его передняя панель украшена росписями, выполненными Эдвардом Джоном Пойнтером. Центральную панель занимает сцена «Битва вина и пива», восходящая к традиционным средневековым сюжетам, если вспомнить «Битву поста и масленицы Брейгеля» (1559). По бокам от центральной панели расположены две пары портретов, причем на правой панели помещено изображение американского художника Джеймса Уистлера, повторяющее карандашный портрет Пойнтера 1858 года, выполненный в Париже.

Бенджамин Уильямс Лидер. Английская река осенью. 1877

Уильям Моррис искал способ исправить вкус современников и для начала решил представить английскому обывателю новую эстетику интерьера.

В 1856 году, переехав в Лондон, Моррис начал искать себя как дизайнер. Он поселился в комнатах на Ред-лайон-сквер, разделив их с Эдвардом Бёрн-Джонсом. В этот период Моррис начал проникаться новым для себя идеалом интерьера – места, которое должно быть «приличным, но не чересчур приличным» (само жилище на Ред-лайон-сквер носило определенный отпечаток хаоса, который составляли разбросанные старые доспехи, драпировки, гобелены, альбомы набросков). Здесь Моррис получил представление о доме как об одушевленном пространстве. К тому же на Ред-лайон-сквер и родилась идея рискованной комбинации уютного и героического, которая впоследствии, в зрелые годы художника, превратилась в единый декоративный стиль.

Уильям Бёрджес. Зеркальный буфет. 1858–1859

Пятидесятые годы XIX века для Морриса были периодом увлечения мебелью в стиле «Барбаросса». Художник закупил для Ред-лайон-сквер целую серию крупных, шероховато отесанных предметов, которые Россетти описал как «ужасно средневековые… столы и кресла, похожие на инкубов и суккубов». Моррис, Бёрн-Джонс и Россетти расписали большие стенные панели комнаты, дополнив интерьер мебелью в стиле «Барбаросса». Она была довольно непрактична, но Моррис, как дизайнер, добивался не комфорта, а декоративного эффекта, театральности.

Среди первых дизайнерских попыток Морриса было два чрезвычайно важных эпизода. Оба стали для Морриса решающими и дали ему первый практический опыт – работа по проекту, наложение слоев краски, разумный, но тяготеющий к роскоши интерьерный дизайн, которому Моррис позже отдал предпочтение в своей профессиональной практике. Первым было оформление Оксфордского Зала Дебатов летом 1857 года, а вторым стало строительство в 1859 году Красного дома в Бекслихит, графстве Кент, который был спроектирован при участии архитектора Филиппа Уэбба к женитьбе Морриса на Джейн Бёрден.

Это был сельский уголок, возвышавшийся над долиной Грэй, в трех милях от аббатства Вуд, с яблоневым и вишневым садом, словно созданный для уютного дома в старинном духе. В 1860 году Моррисы переехали в новое жилище. В отличие от привычной викторианской архитектуры, это было простое здание из крупных архитектурных объемов, построенное из обычного красного кирпича. В нем были использованы отдельные готизирующие детали: арки над окнами и воротами; в интерьерах – открытые опорные конструкции в виде деревянных балок и перемычек. Балясины перил были сделаны в виде высоких шпицев, а окна холла украшали витражи.

Филипп Уэбб. Красный дом Уильяма Морриса. Бексли-хит, Кент, Великобритания. 1859–1869

Внутренний декор помещений заслуживает внимания как великолепный образец синтеза декоративно-прикладных искусств, но сама архитектура сооружения отнюдь не являлась находкой. Она была порождением тех объектов реставрации, которыми занимался Филипп Уэбб. Идеи некоторых деталей принадлежали известному архитектору Уильяму Баттерфильду, чьи работы вызывали восхищение Уэбба. Многие черты Красного дома можно обнаружить у Баттерфильда задолго до начала сооружения дома Морриса: например, ребра крыш, собранные в пучок на кровле главного здания, красный кирпич готических арок и фонарь (многогранная башенка с окнами) на вершине кровли. Здание, созданное Уэббом по заказу Морриса, не сделало шума в прессе и архитектурных журналах в тот год, когда было построено, но получило известность через 30–40 лет, когда прославился стиль Морриса и изделия его фирмы. Именно тогда Красный дом получил славу переломного момента в истории английской загородной архитектуры.