Чтение онлайн

– Откуда знаешь?

– Так я сам недавно с той стороны перебрался, фор..., гимнастёрка ещё не просохла.

– Сбежал?
– С металлом в голосе спросил боец.

– Ещё чего! Контузило от близкого разрыва, а когда очнулся, немцы уже добивали наших в тылу. Винтовка разбита..., гранат нет.... Не сдаваться же фашистам. Решил пробиваться к своим. А тут и лошадь на меня вышла.

– Иртыш.

– Какой Иртыш?

– Это конь, зовут Иртыш.

Генерал даже сконфузился от того, что не сподобился узнать пол животного.

– Надо же. Сам я городской, с конями дел не имел никаких, - оправдывался он.

– Кем же работал до войны, что лошадей не видел?

– Счетоводом в жилконторе. А лошадей видел, как же не видеть. Но под хвост им не заглядывал.

Тот только тихо захихикал в ответ.

– Это котам заглядывают под хвост, а у коня ?хозяйство? на виду.

Иртыш не обращал никакого внимание на их пикировку, занятый поеданием сочной травы.

– Так это твой конь?

– Да. Ещё была Камбала, вместе они телегу таскали, так её осколком или пулей убило...

– Когда?

– Давеча. Я раненых в медсанбат отвёз и возвращался к своим, как налетели их самолёты. А я ехал следом за нашими полуторками со снарядами. Немцы как начали поливать из пулемётов и кидать бомбы, что все бросились, кто куда. Кобыла пала. Я только обрезал упряжь, а тут взорвалась машина со снарядами, конь и вырвался. А мне без подводы никак нельзя, раненых много. Вот я и пошёл его искать, как налёт закончился. Хорошо, что успел углядеть, в какую сторону он убежал.

– Где винтовку потерял?

– А у меня её никогда и не было, ездовым не выдали, и не только нам, даже шофёра без них ездят. Да и куда им, в кабине не поместится.

За разговором они добрались до берега, но сразу выходить на открытое место не отважились, немного понаблюдали. Только убедившись, что немцев на этом и том берегу нет, подвели коня к воде, а сами остались у края леса, прислушиваясь к звукам далёкой стрельбы и артиллеристским выстрелам. Дождавшись, когда тот напился, быстро вернулись на поляну. Калугин решил примкнуть к части, в которой служил ездовой, назвавшийся Прокопием.

На дороге, к которой вышли через полчаса, уже никого не было, вдалеке дымились остатки разбитого грузовика. Прокопий запряг коня, и они покатили к расположению батальона, в котором ему предстоит воевать, если только особист не усомнится в его легенде. Но на месте всем было не до Калугина. Ему пришлось помогать ездовому грузить раненых, а потом разгружать снаряды к ?сорокопятке?. Прокопий только и успел, что подвести Калугина к одному из ротных. Тому было совсем не до новичка. Он только записал его фамилию и определил подносчиком снарядов к пушке. А предложить новому бойцу поесть, даже и не подумал. Пришлось сказать, что не ел со вчерашнего дня. Ротный в недоумении уставился на нового бойца, но потом понял, к чему это он сказал. Остановил пробегавшего солдата и приказал отвести подносчика снарядов к полевой кухне.

Повар был занят готовкой ужина, но Калугину выставил котелок с тем, что перед этим выскреб из котла. Перловая каша слегка была пригоревшей и никакого мяса не содержала. Достал из кармана ложку, взятую у убитого бойца, и зацепил самую малость. Он переборол себя и попробовал еду, но она оказалась на вкус не хуже, чем выглядела. Потом не заметил, как каша закончилась. Сказал спасибо повару и повернулся, чтобы уйти, как тот окликнул его.

– Боец, а кто за тебя будет котелок мыть?

Калугин сконфузился и поинтересовался, где это можно сделать. Повар зачерпнул горячей воду и головой указал на кучу сухой травы, сваленной неподалёку.

С чисткой котелка управился быстро, благо жира почти не было. Тут ему захотелось чая, но просить было ещё рано, вода ещё не закипела.

Потом пошёл к артиллеристам, но те уже закончили чистку орудия и курили, сидя на снарядных ящиках. Калугин присел рядом и с наслаждением вытянул ноги. Но это удовольствие было грубо прервано вестовым, вызвавшим его к ротному. В палатке, кроме хозяина, сидел капитан. Петлицы были обычные, значит не особист.

– Я командир разведвзвода батальона, капитан Сидорушкин, - начал он говорить, как только Калугин доложился, назвавшись званием и фамилией погибшего бойца.
– Расскажи, как ты сбежал с поля боя.

– Никак нет, товарищ капитан.

– Чего никак нет? Признаваться не будешь?
– В его голосе чувствовалась неприкрытая угроза.

– С поля боя не сбежал, а после того, как выбрался из-под завала, по позиции ходили немцы. Чтобы не попасть в плен, по ходу сообщения пробрался на правый фланг. Потом форсировал болото и реку.

– Оружие и красноармейскую книжку оставил врагу?

Своеобразный допрос продолжался почти час. Калугин применил весь свой арсенал кадрового разведчика, чтобы его не поймали на нестыковках. Да и капитан был не профессионал в своём деле. Видимо убедившись, что перед ними не шпион или дезертир, подробно расспросили о последнем бое и сверили их позиции на карте. Территория за речкой почти попала на карту только самым краем, да и то, только лес. А поле, на котором произошёл бой, на ней не было.

Калугин пытался увидеть хоть какое-то знакомое название, но не нашёл. Наконец, ему приказали возвращаться к артиллеристам, пообещав продолжение дознания уже с особистом, как только он вернётся.

Уже почти стемнело, бойцы сидели кто где, и стучали ложками по стенкам котелка. Калугину есть особо не хотелось, но он помнил, что такую возможность упускать никогда нельзя, а на войне в особенности, неизвестно, когда подвернётся ещё такое ещё раз.

Их расчёт в караул не распределили, поэтому удалось, как следует выспаться, что было даже удивительно, учитывая, столько пришлось пережить за день. Но в избе, которую заняли его товарищи, было тепло и имелось что положить на пол.

Это была его первая ночь в новом мире. События, уложившиеся в неполные сутки, не давали уснуть. До этой минуты ему некогда было обдумать всё, что произошло с ним с той секунды, когда он спустился в бункер. И сейчас гадал, правильно ли он поступил, сбежав из своего времени? В голову лезли разные варианты того, как следует поступить в его случае.

– "Признаться кто я и откуда? А доказательства где? Показать где выбросил трусы с носками? Подумают что издеваюсь и сгоряча могут прямо на месте пристрелить. Или особист решит, что перед ним просто трус, и отправит в штрафную роту. Хотя нет, их ещё не создали. Тогда могут запросто расстрелять. Опять же, это вряд ли, он же не сбежал с поля боя. Впрочем, именно так и решат в его ситуации, учитывая и то, каким образом он появился в их части". Но усталость взяла своё, и он, не приняв окончательного решения, уснул, не помешал даже громкий храп одного из бойцов.