Чтение онлайн

– Недалеко есть довольно-таки глухое место. Про него мало кто знает. Называется Зелёный угол, там можно и избавиться от машины.

Тут я расхохотался в голос. Он удивлённо уставился на меня, недоумевая, чего же он сказал такого смешного. Отсмеявшись, я ответил на его немой вопрос.

– Лет через пять, а может и больше, там будет самый большой на просторах России, или даже СНГ, авторынок, известный всей стране. Там будут стоять, и продаваться десятки тысяч японских машин.

– Ничего себе! А может, тогда мы зря грохнули Горбачёва? Вдруг, этого больше не будет?

– Это никому не ведано, что будет, а что нет. А сделали мы правильно. Знаешь, сколько людей бы пожелало оказаться на моём месте, будь такая возможность, и сделать это? Ты не думай, что я считаю, что в моём времени всё плохо, и поэтому я сделал это. Многое мне нравится, и многое не нравится. Также и про нынешнее время. Да ты и сам знаешь лучше меня, сравнивая жизнь ''за бугром'' и у нас. А реформы и всё прочее, всё равно будут, он дал толчок к этому, а у людей уже мозги начали поворачиваться в нужную сторону.

– Пусть бы тогда и продолжал начатое.

– В том-то и дело, что в 1991 году к власти придут те, которые возьмутся за дело с грациозностью слона в посудной лавке, круша всё на своём пути, ломая страну и судьбы сотен миллионов людей. И не только наших. Изменится весь Мир. Вот в Восточной Европе реформы пошли по-другому. Кроме Югославии, везде более-менее мирно завершилось коммунистическое правление. Впрочем, многонациональность страны, главный фактор кровавых потрясений. И тут нам никуда не деться от межнациональных конфликтов. Надеюсь только на то, что они будут менее кровавые.

– Тогда тебе нужно было убирать тех, кто потом придёт к власти. У них же нет такой охраны.

– Повторяю ещё раз. Я ехал в аэропорт, собирался улететь в Москву. А там бы уже стал приспосабливаться и готовиться к грядущим переменам. Не сомневаюсь, что нашёл бы применение своему знанию того, что произойдёт в будущем. И помог бы многим людям не оказаться на грани, а то и за гранью, отчаяния. Но тут мне случайно предложили взрывчатку. Результат ты сам видел. Не хочу принимать всерьёз версию, что это было кем-то задумано. Целая цепочка случайностей привела к тому, что я в итоге сижу здесь и наблюдаю за результатами нами сделанного. Я бы мог не поехать забирать прибор, а послать кого-нибудь. Не остановился бы в тоннеле возле двери и не увидел мелькнувший свет. Могло бы, и убить током. А если и переместить меня, то не сюда. А если сюда, то не в эту дату. И так далее. Тем более, никаких задатков террориста у меня никогда и не было. Даже охотничьего ружья не имею, так как мне жалко убивать зверей и птиц.

– Выговорился? Тогда поехали. Ничего уже не исправить, да и не надо. Тебе виднее.

В гараже проверили, чтобы ничего лишнего здесь не осталось. Выкачали весь бензин. В баке оставили только чтобы доехать до места и литров десять для лучшего горения. Номерной знак тоже сняли. Расплющили его и порезали на куски, по дороге разбросаем по мусорным контейнерам. Как смогли, забили номер на кузове. Искать только по номеру двигателя дольше, пусть помучаются. Дождались, пока уйдёт домой сосед через три гаража и выехали, включив только подфарники. Стоянка не охранялась, так, что одной проблемой меньше. За рулём снова сидел Сашка. Буквально через пять минут мы уже перевалили через сопку и углубились в лес. Здесь уже включили фары и стали всматриваться, выбирая место.

– Саня, а куда эта дорога выводит?

– На тепличный комбинат и на Форт Суворова.

– А та, что влево повернула?

– Она идёт на Снеговую падь. Потом раздваивается. Влево на Первую Речку, а вправо к морским пехотинцам и на Горностай.

– Что ещё за Горностай?

– Это название бухты и окружающей местности. Да мы сегодня проезжали через него. Там склады и арсеналы Тихоокеанского флота.

– Откуда ты всё это знаешь?

– Так я прожил здесь всю жизнь. А однажды даже был на одном из складов.

– И тебя не поймали?

– Наоборот, на автобусе привезли. Я даже три недели в морской пехоте послужил.

– Чего так мало, комиссовали?

– Почему комиссовали? Война закончилась и нас дембельнули. Кстати, вот подходящее место, - прервал он свой рассказ и, остановившись, показал рукой на отходящий влево широкий овражек или старую дорогу, заросшую кустарником.

– Проедем?

– С разгона проскочим сквозь кусты, дальше будет каменная осыпь. Можно жечь машину, не боясь, что загорится лес.

Так и сделали. Машину поставили равноудалённо от деревьев. В имевшееся в машине ведро откачали бензин и полили им внутри салона, под капотом и на колёса. Слил воду из системы охлаждения. Может это поможет расплавиться двигателю и уничтожит на нём номер. Намочили тряпку и засунули в горловину бака. Я поджёг тряпку, намотанную на палку, и забросил в салон. Бензин вспыхнул и мы, посыпая следы перцем с табаком, пошли обратно.

– Ты про какую-то войну рассказывал, - вернулся я прерванной беседе.

– Ты помнишь Пол Пота?

– Конечно!

– В январе семьдесят девятого Вьетнам вторгся в Кампучию и оккупировал её. Китай обиделся и в феврале напал на Вьетнам. Мы протестовали-протестовали, а толку, ни какого. Парадокс был в том, что у нас с обеими был Договор о Взаимопомощи. Но в марте решили встать на сторону жертвы нападения и объявили мобилизацию. В каждой области, крае, республике, граничащей с Китаем, под ружьё призвали по сто тысяч. Получилось около полутора миллионов. Причём, всего за сутки. Плюс двухмиллионная Армия и Флот. И наша мореходка тоже попала в этот список. Отменили занятия, досрочный обед. Пригнали автобусы, и повези сюда, на Горностай. Одели во всё новое, кроме шапок. Поэтому остались в своих. Разница только в кокарде. Выдали автоматы и в пешем порядке отправились в полк морской пехоты. Три дня спали одетыми, только сняв сапоги. Оружие висело на спинках кровати. Была полная уверенность, что придётся воевать. Один офицер, тоже мобилизованный, даже повесился напротив столовой.

Сашка замолчал. Дальше шли молча. К этому времени вышли на асфальтную дорогу, и пошли вверх. Оглянулись на место, где оставили машину. Пламя не было видно, только отблеск виднелся. Хорошо, что сейчас ночь, а не день. Иначе чёрный дым был бы виден издалека. Тут он продолжил.

– Через три дня, нас ночью подняли по тревоге. Посадили в БТРы и колонной повезли через лес, а не по трассе. На одном перевале водовозка на ГАЗ 52 не смогла подняться. Как на грех, впереди тоже шла простая машина. Поэтому взять на буксир и вытащить не могла. И назад всё забито. А пятиться всей колоне тоже некуда. И разминуться и пропустить, чтобы вытащил кто-нибудь другой, не было возможности. Дорога узкая и никаких других дорог, чтобы свернуть, нет. Часа три прошло, пока её вытащили. Когда проезжали Артём, нам запретили высовываться в люки. Смотрел через перископ. Это надо было видеть! Город как вымер. Редкие жители, с открытыми ртами смотрели на многокилометровую лавину военной техники, несущуюся по пустым улицам. Все перекрёстки были перекрыты военными регулировщиками. А кроме нашего полка, ехали и другие части. Я видел установки ''Град'', тягачи с пушками, миномётами. Машины с полевыми кухнями, дровами и всем прочим.

– А почему людей было мало на улицах? Был комендантский час?

– Потому, что многих тоже мобилизовали. Целые предприятия закрывались по этой причине. А в аэропорту творилось, нечто похожее на эвакуацию из Москвы в сорок первом. Толпы нарду дрались в очередях, чтобы вылететь куда-нибудь, главное, чтобы из Приморья.

– А почему только отсюда?

– Карту помнишь?

– Помню.

– Вот и боялись, что китайцы отрежут всё что южнее, начиная от Хабаровска и к проливу. И мы окажемся как белые в Крыму. Останется только в море прыгать. Не в Китай же убегать.... Так вот. Наш полк занял рубеж обороны Владивостока. Между военным аэродромом и Амурским заливом. Остальных кого куда. Простояли так неделю, демонстрируя силу, пока Китай не начал вывод войск из Вьетнама. Но нас не сразу отпустили. В казармах мы ещё дней десять пробыли, на всякий случай. Чтобы по второму разу не собирать. Самое забавное случилось через полгода, - мне пришлось работать вместе с пленными полпотовцами.