Чтение онлайн

– Если предположить, что убийца геолога и лейтенанта, геофизик, то кто третий? Как далеко от деревни..., как там её?

– Село Ясное.

– Да, сколько от этого села, до места, где нашли погибших?

– Тридцать пять километров. В стороне, не доезжая до него.

– Если это лейтенант, то, что он мог там делать? Полагаю, что преждевременно связывать эти события с тем, что произошло здесь, - резюмировал министр.

Анатолий Андреевич, всего лишь полгода занимал этот пост. До этого был на партийной работе. С Михаилом Сергеевичем, был знаком давно, как-никак соседи. Девять лет был Первым секретарём Чечено-Ингушского обкома, а последние два года руководил Ростовским обкомом. Придя к власти, Горбачёв решил назначить на один из ключевых постов одного из своих немногочисленных соратников, которым доверял.

– Я считаю, пока мы досконально не убедимся, что данное происшествие не имеет отношение к покушению на Генерального секретаря, отбрасывать со счетов мы не имеем право, - возразил ему Чебриков.

– И в заключении, - продолжил генерал-майор.
– Вблизи места происшествия, обнаружены факты браконьерской добычи изюбра и его подпольной переработки в консервы.

– Тогда всё становится понятным. На след браконьеров вышел лейтенант..., - министр заглянул в бумаги.
– ...Плавшуда. Браконьеры его убили. А геологи, оказавшись случайными свидетелями, также разделили его судьбу.

– Почему же и одного из них не сожгли вместе со всеми?

– Возможно, они хотели захоронить всех, но потом передумали. Или у них не было времени на это. А может, их кто-то спугнул.

– Я так понимаю, что остальные происшествия в крае, не имеют никакого отношения к тому событию, из-за которого мы здесь собрались?
– спросил Председатель КГБ.

– Так точно!
– ответил начальник УВД.
– Все остальные либо раскрыты, либо не имеют в своём составе угнанных автомобилей, хищения оружия и боеприпасов.

– Так. Что у нас появилось нового по линии госбезопасности?

– Попыток нелегального перехода госграницы не зафиксировано. Задержано семь коротковолновиков-любителей, за передачу за рубеж информации о покушении на Генерального секретаря. Изъята радиопередающая аппаратура. Обнаружено и сорвана двадцать одна листовка с аналогичными сведениями. Все они были расклеены на остановках общественного транспорта и электричек. Отпечатаны они на пишущих машинках. Сотрудниками милиции проверяются контрольные оттиски, сделанных с них при регистрации, с тем, чтобы выяснить автора листовок.

– Что же, работа проведена большая. Но не стоит ослабевать усилий. Всё только начинается. Разрешаю привлекать для поимки преступников все имеющиеся силы и средства. Это касается и военнослужащих всех родов войск. Установить дополнительные посты на дорогах. Взять под усиленный контроль порты, чтобы не дать им возможность скрыться морем. Проверке подлежать все пассажиры поездов, самолётов и автобусов, выехавшие и вылетевшие после тринадцати часов. Следующие итоги подведём в двадцать часов. Все свободны.

Проснулся почти в обед и по привычке сразу включил телик. Но там по всем каналам крутили Чайковского, Бетховена и тому подобную траурную музыку. А может и не их, я в этом плане не специалист. По радио было то же самое. Привычного для меня разнообразия станций и близко не было. Западные голоса глушились нещадно. Даже на обычно чистых диапазонах стоял гул. В выпусках новостей в основном цитировались телеграммы с соболезнованиями, присылаемые главами государств.

От нечего делать, перестирал всю свою одежду. У хозяина стояла редкая для этого времени Вятка-автомат. Помню, она стоила четыреста, не то четыреста пятьдесят рублей. Выходить на балкон и развешивать на жарком солнце постерёгся. Пришлось занять все верёвки в ванной. Потом всё время провёл у окна, но смотрел на улицу через тюлевые шторы, одновременно прислушиваясь к включённому телевизору. Телефон позвонил один раз, но я даже не подумал снимать трубку, кто бы там не был.

А потом началось самое интересное. Возле гаражей нарисовалась группа граждан. Они внимательно обследовали всё вокруг, всматриваясь в землю. Какие следы они пытались рассмотреть на сухом гравии - непонятно. Затем к своим боксам подтянулись не многочисленные владельцы, находившиеся дома исключительно по причине пожилого возраста. Под бдительным оком проверяющих, они открывали створки ворот, и внутреннее пространство досконально проверялось. На воротах и в каком-то журнале делалась отметка. Так они прошли весь ряд. Остановились и у нашего, пытаясь заглянуть внутрь. Соседи показали рукой в мою сторону, видимо отвечая на вопрос по поводу владельца гаража.

Потом дважды кто-то позвонил в дверь. Но я не рискнул даже подойти к глазку. Не трудно было догадаться, зачем неизвестному понадобился хозяин квартиры и гаража.

Так и прошёл весь день. Сашка вернулся полседьмого, и я набросился на него с вопросами. Но он первым делом перевесил стираную одежду на балкон, она там уже к утру высохнет.

– В общем, так. В городе всё стоит на ушах. Вроде и не сильно бросается на глаза, так, как в андроповское время привыкли шугаться милиции. Правда, я мало где был. Только в порту и на внешнем рейде, где стоит мой пароход. На проходной и стоянке рейдового катера добавилось по два человека. Проверяют не только документы, но и вещи, проносящиеся в порт. Домой специально поехал на моторе, чтобы поговорить с таксистом. Он и пожаловался, что всех расспрашивают, кто мог подвозить пассажиров с Баляева и Луговой сегодняшней ночью, после двадцати трёх. И не видели ли перед этим четыреста шестьдесят девятого УАЗа? Выходит, нас вычислили, - закончил он с тревогой.

– Я так не считаю. То, что двое покушавшихся уехали на таком автомобиле, им стало понятно сразу. Следов там мы оставили порядочно. И то, что сгоревшая в лесу машина, возможно, она и есть, тоже можно увязать одно с другим. И двоих, сбежавших в лес при виде милицейской машины, приплюсовали к имеющимся фактам. И что?

– А вдруг вычислят, что это были именно мы?

– Каким образом? От той машины у нас ничего нет. Номера уничтожены, документы сгорели. На двигателе и на раме я засверлил те места, где был выбит номер. Теперь никакая экспертиза не определит его. Даже в моём времени, имея самую крутую аппаратуру, не говоря уже про нынешние реалии.

– Что дальше делать собираешься? Не подумай, что я тебя гоню. Просто через два-три дня мы в рейс уходим. Ты можешь жить здесь сколько угодно. Уходя захлопнешь дверь. Но тебе будет труднее одному. Можешь дождаться меня с рейса. Правда, не знаю, когда мы во Владик вернёмся. Может несколько месяцев пройти. Если хочешь, можешь в подземельях прятаться. Там хоть побегать можно. И при облаве уйти далеко, не то, что в квартире.

Я понимал, что кроме тревоги за меня, ему не хочется и самому попасть под подозрение. И тогда прощай загранка. Не буду я ему говорить, что уже интересовались его гаражом. Там всё равно никаких вещьдоков не осталось.

– Да ну его! Чего я здесь делать буду неизвестно сколько времени? Постараюсь добраться до Москвы...

– Ты чё! А если тебя там будут ждать?

– Совсем меня за дурака считаешь. Домой не сунусь, пока ситуация кардинально не изменится, а там и не до меня будет. Мне бы только багаж отправить знакомым.

– Что за багаж?

– Оружие, боеприпасы, снаряжение. Зря, что ли, покупал и деньги все потратил? В общем, всё, что было со мной в машине. Пригодится для автономного проживания. Даже в лесу. Но тогда нужно вернуться до осени, чтобы подготовиться. Кто знает, что нас ждёт. А по прошлому будущему знаю, что бандиты вооружаться первыми. Вот и хочу, не остаться в дураках, потому, что оружие оставлю здесь.