Чтение онлайн

Снова стал наблюдать за дорожкой. Двое бегунов любителей пошли на второй круг, а моей цели не видно. Неужели сегодня не появится? Ничего, подожду ещё полчаса и надо уходить. Пережду в тихом месте до вечера, у меня ещё есть на сегодня работа в другом месте.

Когда я уже не надеялся на результат, появился тот, кто мне нужен. Но не один. С ним бежал неизвестный мне человек, выше и стройнее первого. Вот же незадача! Сегодняшнее дело явно сорвалось. Кто-то поставил свечку за Реформатора. Сейчас уходить нельзя, заметят. А вот, когда побегут обратно, тогда и ретируюсь.

Эта пара бежала не торопясь, как и положено, о чём-то оживлённо переговариваясь. Когда они подбежали совсем близко, я не поверил своим глазам. Меня как током ударило. Рыжие волосы подсказали, кто передо мной. Я и не знал, что они уже знакомы, думал, что это Ельцин их свёл, когда стал Президентом России. Вот оказывается, когда они задумали свои реформы. Возможно, и намерения были самые добрые, а в итоге произошла катастрофа. Вот, к НЭПу переход был совсем другой и результат не заставил себя ждать. Ну, ничего, попробую немного поправить ход истории.

Когда они пробежали дальше, я огляделся. В мою сторону никто не идёт. Быстро выбрался из зарослей и пошёл в ту сторону, куда побежали за здоровьем беглецы от инфаркта. Надел на голову накомарник, но сетку пока на лицо не опускал. Руку с пистолетом засунул в карман халата. Наклонил голову и палкой стал разгребать траву, словно выискивая пустую посуду. Раз меня приняли за бомжа, тогда и не буду выходить из этого образа.

Двое уже бежали обратно. Когда оставалось десять метров, я опустил сетку и повернулся к ним лицом. Они прекратили разговор, с любопытством разглядывали чудака в накомарнике. Пять метров. Пора! Вытаскиваю пистолет и, направив его на внука писателя, нажимаю курок. Тот поднял руку, прикрывая голову, но пуля попала в бедро. Тут же перевёл оружие на рыжего, который остановился, с удивлением глядя на падающего соратника. Выстрел! Нога так и подломилась в простреленном колене. Быстро сделал еще по одному выстрелу по коленям и, снимая халат с накомарником, нырнул в кусты. Через десять секунд уже оказался на другой стороне дороги и спустя две минуты спокойно спускался по эскалатору станции Спортивная.

В вагоне снял куртку и остался только в рубашке. Через двенадцать минут вышел на Юго-Западной и сел в рейсовый автобус, едущий во Внуково. По дороге сошёл и по прежнему опыту, на заправке за три рубля попросился подвести до Малоярославца. Оттуда уже на электричке вернулся до станции Латышская и лесом добрался до палатки.

Пока добирался, не успел к трём часам, чтобы послушать радио. Обычно беру с собой транзистор, но в этот раз было не до него. Да и ладно. После последних суток, я уже ни на какой контакт с КГБ не пойду. Я для них серийный убийца. Скорее всего, объявят особо опасным преступником, в состоянии оказать вооружённое сопротивление. Поэтому, сотрудникам при задержании, быть готовым применить оружие.

Хотя, этих троих, я не собирался убивать, не хватило духу. Я узнал, про выстрел в коленную чашечку, когда депутат Госдумы от ЛДПР Венгеровский, стал вести себя более самостоятельно от фракции, то ему прострелили колено. Он предупреждение принял к сведению, и вышел из партии, предварительно обвинил руководство ЛДПР в покушении на него. Одним словом, своеобразная чёрная метка, которая останется вечным напоминанием, чтобы не забывался.

Пришлось даже потратить одну из двух обойм на тренировку. Для этого я пошёл к Большому Кольцу Окружной Железной Дороги. Выбрал безлюдное место, нашёл подходящую корягу, по размеру и форме, похожим на ногу. И когда проходил поезд, стрелял по изгибу коряги, там, где у человека колено. А грохот поезда заглушал выстрелы. Мало ли кто мог оказаться поблизости.

Так, что, у меня остался всего один патрон. Даже не знаю, стоит ли его брать с собой. Ладно, припрячу, как НЗ, а буду ходить с двумя ТТ. Благо, патронов к ним, у меня больше, чем достаточно. Жаль, конечно, что в казематах Владивостокской крепости ТТ не было. Придётся ходить со своим, и пистолетом покойного Толика.

Включил радио послушать новости. Но ничего про три покушения не было. Пора привыкнуть, что новости дают время отлежаться, созреть. В Вечерней Москве могла появиться заметка, в рубрике Происшествие, но где ей взяться здесь в лесу. Но зато по Радио Свобода передали про все три случая. Особенно сокрушались по редактору. Но ни на кого не возлагали ответственность, только факт и о том, что он возрождал в стране свободу слова. Уже во время передачи, диктор прервал воспоминания какого-то диссидента, и сообщил, что умер внук писателя. Оказывается, пуля попала в артерию, и он скончался от потери крови по дороге в больницу. У его друга и коллеги, приехавшем из Ленинграда, раздроблено левое колено и ранение правой ноги. Потом заработали глушилки, и я выключил приёмник.

Вечерами уже стало холодно, а по утрам долго не сходила роса. Что-то мне перестало нравиться перспектива тут остаться надолго. Одно дело жить в тайге, даже зимой, с товарищами по работе, и не скрываясь. А другое дело здесь, одному и стараться жить как можно тише. Пару недель, пока выполню задуманное, ещё потерплю, а потом подамся в бега. Только куда девать весь этот арсенал? В общем, будем думать.

Утром, едва проснувшись, вынул руку из спальника и включил приёмник. Вылезать на холодную сырость, не хотелось категорически, лучше полежу, музыку и новости послушаю. Продудел горн, и девчачий голос бодро произнёс: Здравствуйте ребята!, а мальчишечий добавил: Слушайте Пионерскую зорьку! Далее радостно сообщили всем, что послезавтра Первое сентября и все дружно и весело пойдут в школу. И тут меня пробрало холодом до самых костей! Как я мог забыть про это!

Так, придётся ехать в Москву. Звонить в милицию с Нары нельзя, равносильно, что сдаться. Плотно позавтракал, так, как не знаю, успею ли в городе пообедать, надоедают консервы, а холодильника у меня здесь нет.

На этот раз поехал в район станции метро Шоссе Энтузиастов. Совсем не знаю этот район, но оттуда можно легко скрыться через Измайловский парк и хоздворы Окружной железной дороги. Не знаю, какой юморист переименовал Владимирский тракт, по которому каторжан гнали в Сибирь, в Шоссе Энтузиастов. Попробовал бы он сам пройтись в кандалах пешком. Сначала до Владимирского централа, пересыльной тюрьмы, а потом через Нижний, Урал, Тюмень и дальше, до Читы.

Добирался долго. Часто приходилось делать пересадки, вдруг моё фото напечатали, а кто-то узнает и сообщит, куда следует. Особо не маскировался, но тёмные очки не снимал. Нашёл место, где телефоны висели в ряд, штук восемь, не меньше. И все были заняты. Да и не удивительно, рядом метро и рынок.

Дождался, пока освободится крайний аппарат и набрал 02.

– Милиция слушает.

– Здравствуйте. В ночь на тридцать первое августа, или первое сентября, пассажирский теплоход Адмирал Нахимов, при выходе из порта Новороссийск, столкнётся с сухогрузом Пётр Васёв. Погибнет больше четырёхсот человек.

– Не хулиганьте, - ответили мне и в трубке пошли короткие гудки.

Ничего страшного, подобную реакцию я и ожидал. И сам бы на её месте так отреагировал. А вот теперь будем работать в открытую.

– Милиция слушает!
– на этот раз, ответила уже другая.

– Докладываю. Я Валерий Доронин. Сообщаю, что в ночь с тридцатого на тридцать первое августа, или на первое сентября, пассажирский теплоход Адмирал Нахимов, при выходе из порта Новороссийск, столкнётся с сухогрузом Пётр Васёв. Погибнет больше четырёхсот человек, - повторил я предыдущие слова.

– Прекратите хулиганить!

– Слушай, барышня. Я знаю, что все звонки пишутся. Через два дня ты или застрелишься, а если у тебя нет пистолета, то повесишься в туалете. Потому, что на твоей совести будут жизни нескольких сотен людей и горе тысячам родственников.

На этот раз отключаться не стали. Не помню, сколько времени нужно, чтобы определить, откуда идёт звонок. Минуту или две? А потом сообщить ближайшему наряду. Ещё две или три минуты. Прошло уже почти две. Через минуту, не позже, ухожу.