Чтение онлайн

— Ты права. Мне нравится преследовать тебя всю жизнь. — Я понижаю голос, так глубоко, как будто хочу засунуть в нее свой член. — Мне также нравится возможность того, что я влюблялся в тебя в каждой жизни. Трахал твою сладкую киску и заставлял тебя влюбляться в меня так же сильно, как и я в тебя. Что я говорил тебе, маленькая мышка? Что ты не сможешь от меня убежать. Если это реально, то я гнался за тобой сквозь время и пространство, а ты так и не смогла убежать.

Она уставилась на меня, казалось, потеряв дар речи на несколько мгновений, прежде чем опомнилась. — Ты даже не знаешь, правда ли это, — шепчет она. — Или сколько жизней ты преследовал меня.

Я хватаю ее за волосы и поворачиваю, пока ее задница не оказывается вровень с металлическим поручнем. Ее рука вцепилась в мою, ногти царапают мою плоть, пока она борется со мной, но это не мешает мне перегнуть ее назад через перила, кончики пальцев ее ног едва касаются пола.

— Какого черта, Зед?! — кричит она, ее прокуренный голос ломается от страха. Но моя маленькая мышка замирает, ее грудь вздымается. И тут я чуть не сломался.

Она доверяет мне.

— Тише, детка, — бормочу я. Я держу одну руку в ее волосах, а другая рука скользит по ее животу. Я нависаю над ней и осматриваю каждый изгиб и каждую деталь, составляющую лицо женщины, в которую я безумно влюблен.

Даже с округлившимися в панике глазами она — самое восхитительное создание, на которое я когда-либо смотрел.

Мои пальцы проводят по ее веснушчатой скуле, вниз по челюсти и к шее. Ее дыхание сбивается, а пульс учащается. Я не могу не улыбнуться, довольный тем, какую реакцию я вызываю у нее каждый раз, когда прикасаюсь к ней.

Я провожу пальцами по ее распахнутому халату, и следы укусов на ее сиськах становятся видны во всей красе. Низкий гул собирается в моей груди и перерастает в рычание, когда я распахиваю ее халат еще больше, пока он полностью не спадает набок, обнажая ее кремовую кожу и эти розовые соски.

Они напрягаются на прохладном ветру, и мой рот наполняется желанием прикусить их.

— Моя маленькая ничего не подозревающая мышка, проживающая каждую жизн7ь, не зная, что ее ждет. Не зная, что я жажду тебя, наблюдая вдалеке, пока не дам о себе знать. — Я провожу губами по ее ключице, по горлу, к уху. — На протяжении веков. Мы оба носим разные лица, живем в разных телах. Но одни и те же души, сталкивающиеся снова и снова, пока эта планета не разрушится, и нашим душам больше некуда будет идти. — Я забавно хмыкаю, наслаждаясь учащением ее дыхания. — Ты можешь себе это представить? — мягко спрашиваю я.

Я пощипываю сосок между пальцами, и еще один низкий стон вибрирует в моей груди. Она вздрагивает от моих прикосновений.

— Ты можешь представить, каково это — обладать моей любовью так долго?

Она сглатывает, ее глаза прикованы к воде за утесом, когда дрожащий вздох вырывается из ее губ.

— Ты знаешь, как это звучит — утопление? Вот на что это похоже, — говорит она, ее голос хриплый и неровный.

— Скажи мне, детка. На что похоже утопление?

— Как первый глоток воздуха после пребывания под водой. Это звук одновременно боли и облегчения. Отчаяния и желания. Когда ты так долго был без кислорода, этот первый вдох — единственное, что имеет смысл, и твое тело принимает его без разрешения.

— Разве это не самая изысканная боль, которую ты когда-либо чувствовала? — Я прижимаю ее голову ближе, сдерживая очередной вздох, который проскакивает через мои губы. — Ты моя, Аделайн, — рычу я. — Мне все равно, реинкарнируемся мы или нет. Здесь и сейчас, это чертова реальность. И в этой жизни ты моя.

Я отпускаю ее, и она не теряет времени, вскарабкивается на ноги и прижимается к дому, ее руки хватаются за сайдинг, как будто я пошатнул ее мир, и она хватается за что-то, чтобы приземлиться.

Я чувствую, как от меня исходит напряжение. Жужжание стало громче, и я не уверен, нужно ли мне трахнуть Адди или пойти и выстрелить кому-нибудь в лицо.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает она, чувствуя, как внутри меня бушует суматоха.

Я смотрю на нее, и мне кажется, что она сжимается под моим взглядом. Только когда я замечаю дрожь в ее руках, я понимаю, что смотрю на нее.

— Черт, — говорю я, проводя рукой по лицу. Вскочившие шрамы служат лишь напоминанием. — Прости, мышка. Сегодня утром я получил дерьмовые новости. Я продолжаю получать дерьмовые новости.

Она хмурится, между ее бровями образуется складка.

Она прочищает горло, затягивает халат и осторожно подходит ко мне, снова возится с поясом.

Смелая девушка.

Ее неловкость почти заставляет меня улыбнуться, но я чувствую себя слишком пустым, чтобы делать что-то еще, кроме как смотреть.

— Ты хочешь поговорить об этом? — наконец спрашивает она, поднимая на меня взгляд, прежде чем взять свой кофе.

— Ты хочешь услышать об этом? — отвечаю я, вскидывая бровь. На ее щеках появляется красный румянец, но она поднимает глаза и не отводит их.

— Да.

На этот раз я отворачиваюсь.

— Это предполагает услышать о том, чем я зарабатываю на жизнь. То есть убиваю людей.

Она издала дрожащий вздох, но вместо того, чтобы отступить, как я ожидал, она кивнула головой.

— Хорошо.

Это единственное слово, состоящее всего из семи букв, значило для меня больше, чем она могла себе представить.

— Тебе не понравится то, что ты услышишь, — возражаю я, и впервые мне кажется, что я ищу предлог, чтобы не говорить ей. Я всегда был честен с ней, но сейчас не думаю, что смогу выдержать ее злобный отказ.

— Может, и нет, — уступает она. — Но раньше ты говорил, что спасаешь женщин и детей. Разве это не правда?

Я пригвоздил ее взглядом, показывая, насколько я серьезен.

— Это то, чем я занимаюсь. Все, что я тебе рассказала, — стопроцентная правда. Я просто не вдавался в подробности о том, что я делаю, когда поймаю их.

— Пытаешь их, — легко догадывается она. Те четверо политиков раскрыли это.

Она делает паузу, ее карамельные глаза буравят меня. Она рассеянно пожевывает губу, похоже, что-то обдумывая. Что бы она ни решила, она слегка кивает головой.

Мне очень любопытно узнать, что происходит в ее голове.

— Скажи мне, — говорит она, ее тон тверд и непреклонен. — Я хочу знать все… о тебе. — Она заканчивает свое предложение, сморщив нос, как будто думает, что никогда не произнесет эти слова. Это вызывает небольшую ухмылку на моем лице.

— Ты имеешь в виду, кроме того, каково это — иметь мой член во всех дырочках своего тела?

Она насмехается, ее щеки окрашивает красивый румянец.

— Нет, — огрызается она.

— Пока, — обещаю я. Я еще не брал ее в задницу, но я полностью намерен это сделать. Скоро.