Чтение онлайн

Спасение, которое он так настойчиво обещал мне.

Рука в моих волосах сжимается сильнее, пока пряди не вырываются из моей головы. Его огненные глаза ловят мои, держа меня в заложниках, пока я взбираюсь все выше и выше, к обрыву далеко за пределами поместья Парсонс. Единственный и неповторимый утес, с которого я не прочь спрыгнуть, даже если никогда больше не смогу подняться.

— Дай мне почувствовать, как ты влюбляешься, — шепчет он.

Я больше не могу держаться. Мое зрение темнеет, наслаждение ослепляет и динамизирует, оргазм прорывается сквозь меня, разрывая все в моем теле в клочья. Моя борьба, моя сила воли и мое проклятое сердце.

Я кричу так громко, что в горле становится хрипло.

— Блядь, Адди! — кричит Зед, и мое зрение проясняется настолько, что я вижу, как его голова откидывается назад, вены на руках вздуваются и поднимаются к шее. Он оскаливает зубы, рев, который может исходить только из глубин ада, вибрирует по всей машине.

Его член становится невероятно толстым, прежде чем он хватает меня обеими руками, заставляя замереть, пока он изливается внутрь меня.

— Блядь, Адди, блядь, — выкрикивает он сквозь стиснутые зубы, каждое слово сопровождается толчком его бедер. Моя киска высасывает его досуха, выжимает все до последней капли, пока я не заполняюсь им до отказа. Его семя почти выливается из меня, когда он вырывается, густая сперма стекает по моим ногам, как капли дождя по окнам.

Наше тяжелое дыхание и стук моего сердца — единственное, что остается слушать.

Дождь утих до легкой струйки, словно насмехаясь надо мной. Ведь когда шел дождь, я была спокойна и уверена в своей решимости, в то время как мир вокруг меня завывал и бушевал. Я хотела его, жаждала его, но была уверена, что никогда не полюблю его. А теперь, когда дождь утих, моя решимость разрушилась, и я осталась с кричащим сердцем и молчащим миром.

Тень

Она нервничает. Суетлива. Если раньше она едва могла смотреть на меня от страха и ненависти, то теперь это происходит потому, что она вспоминает, в скольких разных позах я трахал ее прошлой ночью.

Мой член действительно болит. Не думаю, что я когда-либо трахался так много за одну ночь, но я бы продолжил, если бы это буквально не поставило меня на колени, если бы я не напрягся прямо сейчас.

Прошлой ночью я несколько раз склонялся перед Адди, поклоняясь ее киске, как и обещал. Но в этот раз я склонялся от боли и молился, чтобы мой член не отвалился.

Мы с Адди прислонились к перилам на ее балконе. Сегодня необычайно теплый день, так как мы приближаемся к зиме, поэтому мы оба решили насладиться им.

Она потягивает кофе, ее волосы, спутанные и вьющиеся со вчерашнего вечера, слегка развеваются на ветру. Я думаю, что мои руки так часто были в ее волосах, что пряди высохли, пока я наматывал их на пальцы.

Мы не спали до рассвета, и мой член, пальцы или язык постоянно заполняли одну из ее дырочек. Нам удалось поспать всего пару часов, прежде чем зазвонил мой телефон.

Прошлой ночью просочилось еще одно видео, а у меня слишком хреновая голова, чтобы прорабатывать напряжение в мышцах Адди.

Дэн сказал, что, по их мнению, они задержали того, кто сливает видео, но они явно ошиблись. Кто бы они ни были, они невероятно чертовски храбры, и мне очень интересно, как, черт возьми, они это делают, когда за ними наблюдает Общество.

Я был вчера в «Спасителе», а значит, видео могло быть снято в тот же вечер. В тот вечер использовались те же самые кубки, что и на видео… и теперь я уверен, что они были наполнены кровью невинного ребенка.

Пока я пил виски по завышенным ценам, переписываясь с человеком, которого я возненавидел, ребенок умирал, его кровь стекала в чаши, из которых пили ненормальные люди.

Под поверхностью образуется гудящая энергия, и мне требуется усилие, чтобы удержать свои кости от выпрыгивания из кожи.

Мне нужно уйти от Адди.

Потому что, если она будет вести себя со мной агрессивно или с обычной ненавистью, я не думаю, что мой ответ будет таким, какого она заслуживает.

Чувствуя мой растущий гнев, она ставит кофейную чашку на маленький столик, на котором стоит мертвое растение.

Я показываю на него.

— Детка, если ты не можешь сохранить жизнь растению, как ты собираешься сохранить жизнь нашим детям?

НОна шлепает меня по груди.

— Успокойся, Зед. Никаких разговоров о детях, ты мне даже не нравишься в таком виде.

Я ухмыляюсь, но выражение ее лица становится задумчивым, уголки ее губ хмурятся, а между бровями образуется складка.

— Ты когда-нибудь задумывался о Джиджи и ее преследователе и находил это странным? Может быть, даже выдуманным?

Когда я наклоняю голову, показывая свое замешательство, она облизывает губы и начинает возиться с поясом на своем фиолетовом халате.

— Ты уже знаешь, что у моей прабабушки был преследователь. В которого она влюбилась. А теперь и у меня. Живем в одном доме и…

— Влюбилась? — Я закончил за нее, сохраняя лицо пустым, чтобы она была уверена, что я не дразнюсь.

Она смотрит на меня и слегка поднимает плечи, но не отрицает этого. Коп-аут, но я его пропускаю.

— Это просто кажется сумасшедшим и… не знаю, невозможным, наверное.

Я прислоняюсь к перилам и наклоняю голову вверх, пока не поймаю ее взгляд. Как только они зацепились за мои, они стали якорем. Ветерок снова ерошит ее волосы, пряди цвета корицы танцуют на ветру.

— Ты думаешь, что ты реинкарнация Джиджи, Адди? А я — реинкарнация Роналдо? Мы никогда этого не узнаем, правда? Это маловероятно, но не невозможно. Но я не могу сказать, что мне не нравится эта идея.

На ее лице появляется легкая усмешка.

— Тебе просто нравится идея преследовать меня в течение нескольких жизней.

На этот раз я улыбаюсь, и от расширения ее глаз мой член становится твердым.

Черт, прекрати. Это больно.

Но когда ее язык выныривает, смачивая губы, мне уже плевать на боль.

Моя рука вырывается, хватает ее за затылок и притягивает ближе. Она задыхается, ее розовые губы расходятся, и в этот момент все, чего я хочу, это просунуть свой член мимо них и смотреть, как они обхватывают меня. Я бы прошел по стеклу, если бы это означало возможность снова трахнуть рот Адди.

Она сопротивляется, но я держу ее крепко, ее руки лежат на перилах, чтобы поддержать ее вес. Ее фиолетовый халат распахнут, но не настолько, чтобы обнажить следы укусов, которые я оставил прошлой ночью на ее сиськах.