Чтение онлайн

Мы болтаем о благотворительном бале и о том, какие сплетни появились на шестой странице сегодня утром. Адриана с гордостью рассказывает о своем бутике, о том, как она его открыла, о дизайне, который она будет продавать, а также о своих собственных творениях. Я так горжусь ею и тем, чего она добилась. Она хотела этого столько, сколько я себя помню, и быть успешной в Нью-Йорке — это большое достижение в мире моды.

Эрик откланивается, когда у него звонит телефон с потенциальной добычей. Приветствуя его отсутствие, я поворачиваюсь лицом к Адриане, когда он исчезает из виду.

— Адриана, мне нужно спросить тебя кое о чем…, — я колеблюсь, размышляя, стоит ли впутывать ее в ту неразбериху, которую я сама себе создала, — Ты разговаривала с Лексом после вчерашнего вечера?

Она кладет вилку, вытирает рот салфеткой и ухмыляется: — Да, говорила.

— Почему ты улыбаешься?

— Ты была так пьяна, что не помнишь прошлую ночь? И теперь ты пытаешься выяснить, что произошло между тобой и Лексом?

Я сжимаю салфетку на коленях, с тревогой пытаясь связать предложение и не показаться шлюхой: — Да, вроде того. Слушай, я не такая девушка, — тороплюсь я, пытаясь оправдать свои действия, — Я обычно не хожу и не напиваюсь в стельку в субботу вечером. Большую часть времени я нахожусь в доме Никки, провожу время с ее сыном

— Эй, послушай, Чар…, — это прозвище навевает ностальгию по нашей дружбе, — Тебе не нужно мне ничего объяснять. Один взгляд на тебя, и я знаю, что ты не такая девушка. Ты никогда такой не была. Вот почему Лекс так сильно тебя любил.

Ее слова, как маленькие ножи, вонзаются в мое сердце один за другим.

Любил. Вот почему он так сильно любил меня.

Прошедшее время, повторяю я себе.

Он больше не мое будущее.

— Слушай, он не сказал мне многого, если честно, только то, что у вас не было секса. Он четко сказал об этом, когда я его спросила. О, и эта тупая сука, Саманта, была там, — хмыкает она.

— Что? Саманта была там?

Моя память начинает проясняться. Мы выходили из клуба, и я услышала смех, знакомый смех. Чувство желания жестоко заболеть на тротуаре охватило меня, когда я увидела ее лицо, и Лекса, пытавшегося удержать ее от входа в клуб.

— Да, она была. Ей не разрешили войти в клуб, поэтому она устроила большую сцену, и Лексу, конечно, пришлось ее успокаивать. Это не лучшая реклама для клуба, так как папарацци кишат в этом месте.

Адриана продолжает объяснять, что произошло. Как Саманта была уже пьяна, и какие у нее большие проблемы с Крисом, ее бывшим, по поводу опеки над их дочерью. Адриана слышала о ней только по виноградной лозе, прекратив общение с ней после того, как они с Лексом расстались. Часть меня сочувствует Саманте, узнав, через что она проходит, но не мне вмешиваться. Я сыграла свою роль в разрушении ее жизни много лет назад, и сожаление о своих неосторожных действиях до сих пор лежит на моих плечах тяжелым грузом.

Эрик возвращается за стол, возбужденно рассказывая о свидании, которое у него будет завтра вечером с этим парнем, и о том, что ему следует надеть. Я указываю, что, поскольку свидание связано с кино, он, возможно, захочет оставить свой костюм от Версаче висеть в шкафу. Он надувается, как обычно, любой предлог, чтобы надеть этот костюм.

Мы прощаемся друг с другом. Мы с Адрианой планируем поужинать во вторник вечером, только вдвоем, чтобы вспомнить старые времена.

Вернувшись в свою квартиру, я плюхаюсь на диван и пытаюсь сложить головоломку. Я не трахалась с Лексом прошлой ночью, но кто знает, может быть, я дала ему голову или что-то в этом роде.

Черт. Я чертовски зла на Лекса.

Ничего хорошего не выйдет из того, что я рядом с ним.

Мне нужно сосредоточиться на позитиве, на моем женихе, моем будущем муже.

В семь часов вечера я стучу в дверь Джулиана, одетая в свое черное платье с отворотом на плечо. Как только он открывает дверь, его любящая улыбка сглаживает мое чувство вины.

— Боже, Альфред бездельничает. Бэтмен должен сам открывать дверь?

Он хватает меня за руку, притягивая мое тело к своему, и глубоко целует меня. Его язык нежно дразнит мой, отчаяние звучит в его стонах, пока я на мгновение не отстраняюсь, испытывая чувство вины, и принимаю это за шутку.

— Если ты будешь так приветствовать меня каждый раз, то можешь уволить Альфреда.

— Заходи внутрь, красавица.

Когда я вхожу в его квартиру, меня все еще удивляет, насколько она похожа на пещеру летучих мышей из фильмов. Стены темные, но в них все равно чувствуется теплая атмосфера.

Мы стоим в его гостиной, которая очень похожа на мою, не слишком большая. Коричневый кожаный диван стоит перед массивным телевизором с плоским экраном. Что это с мужчинами и их одержимостью размерами? Напротив него — ряды и ряды книжных полок. Они забиты огромным количеством книг, что вполне ожидаемо, учитывая, что он зарабатывает на жизнь писательством.

Он берет меня за руку и ведет на кухню, где я с удивлением вижу накрытый обеденный стол с идеально расставленными тарелками и столовыми приборами, а также два канделябра, стоящие в центре стола, в которых ярко горит пламя.

— Ух ты, Джулиан, как красиво, — говорю я в благоговении.

Романтичный жест, но это же Джулиан, он такой романтичный парень.

Он приглашает меня сесть, затем наливает в бокал немного вина. Я не уверена, смогу ли я выдержать больше алкоголя, но я не хочу его обидеть, поэтому я делаю крошечные глотки, пока он подает первое блюдо.

Мы болтаем о благотворительном бале, что привело к разговору о его работе с венгерскими сиротами. Я наблюдаю за ним, как он увлеченно рассказывает о своем путешествии и о том, сколько работы он проделал, чтобы помочь детям. Эмоции берут верх, когда он слегка задыхается. Я наклоняюсь и кладу свою руку поверх его.

Передо мной человек с огромным сердцем. В нем так много сострадания, больше, чем в ком-либо, кого я когда-либо встречал.

Джулиан никогда не оставит меня без объяснений и никогда не причинит мне такой глубокой боли.

И всегда возвращается к этому.

Почему я постоянно сравниваю его с Лексом?

Когда мы закончили есть, он убирает со стола, а я возвращаюсь в гостиную.

— Теперь ты готова к своему сюрпризу?

Его глаза пляшут, как будто перед ним висит запретный плод.

Я с нетерпением жду, когда он выйдет из кухни с маленькой тарелкой — подождите! Это что? Да, красные бархатные кексы с масляной глазурью.

— Как ты узнал, что это мои любимые?

Мое любопытство разгорается, а слюни почти стекают по бокам рта.

— Маленькая птичка сказала мне… Пекари в Бруклине.

Это мое любимое место во всем мире. Там готовят самые восхитительные десерты, а эти кексы с красным бархатом — моя слабость, после Лабутенов, конечно.

— Забавно, «Бейкерс» — как твоя фамилия, — заметил я.

— Да, как моя фамилия и фамилия моей тети.

Проходит мгновение, прежде чем до меня доходит: — Твоя тетя владеет «Бейкерс» в Бруклине? Джулиан, я могу выйти за тебя замуж прямо сейчас.

Я наклоняюсь, располагая свое тело так, что оказываюсь на нем. Схватив кекс, я откусываю кусочек, закрываю глаза и погружаюсь в разные вкусы. Пока я облизываю губы, руки Джулиана удобно расположились на моих бедрах, и он медленно прижимается ко мне. Я не знаю, что ощущаю лучше — его вкус или кекс.