Чтение онлайн

— Чарли беспокоится о тебе.

— Весь мир беспокоится обо мне, — говорит он, быстро наполняя свою тарелку, и выглядит так же отчаянно, как и я, желая уйти от разговора.

Мы садимся за стол с едой, но оба почти не едим. Я откусила несколько кусочков, заметив, что Ноа бесцельно ковыряется в тарелке. Пока я сижу за столом, моя сумочка вибрирует. Выдвигаю телефон, и на экране появляется сообщение от Бувье Фонтена, нашего клиента. Я быстро пробегаю глазами текст. Бувье извиняется, что вынужден отложить нашу сегодняшнюю беседу. Его отец заболел и был доставлен в больницу. Я набираю ответ, посылая ему молитвы, а затем быстро отправляю сообщение своему помощнику Эмилю, чтобы он напомнил мне завтра встретиться с Бувье, чтобы убедиться, что состояние его отца стабильно.

— Черт, — громко произношу я.

— Что случилось?

— У клиента возникли кое-какие проблемы. Его не будет, а мне не терпится завершить сделку, над которой мы работали довольно долго.

Ной покачал головой с самодовольным выражением лица: — Только работа, никаких игр. В кого ты превратилась?

— Я развлекаюсь, — защищаюсь я. — Нет ничего плохого в том, чтобы заниматься делами во время подобных мероприятий. Европейский рынок отличается от американского. Здесь нужно развивать отношения и вкладывать время в создание крепкого союза, чтобы обе стороны оказались в выигрыше.

— Мудро сказано, — укоряет Ной. — Хотя я считаю, что несправедливо осуждать американцев за то, что они не развивают отношения. Иногда ты выкладываешься на полную, изо всех сил. Ты чертовски усердно работаешь, но другой человек не разделяет твоих взглядов. В итоге все рушится, и вы задаетесь вопросом о принятых решениях, которые привели вас к такому исходу.

Обида в его тоне остается вместе с его словами. Я не совсем уверена, что мы перешли на разговор о чем-то другом, и, судя по горькому выражению лица, можно с уверенностью сказать, что так оно и есть.

— Вот почему вам нужно с самого начала занять прочную позицию. Не позволяй кому-то другому диктовать тебе путь. Лучшие отношения длятся, когда две стороны согласны друг с другом.

— А иногда ты делаешь все это, но этого все равно недостаточно, — бросает он в ответ.

— Эй! — я скрещиваю руки в разочаровании, повышая голос. — Я не знаю, в чем твоя проблема, Ной, но это не должно быть из-за меня. Мы были рядом друг с другом всего пять минут, а у тебя уже есть эта фишка на плече. У меня нет времени на твои игры разума или что ты там делаешь. Я пришла сюда, чтобы повеселиться, так что извини меня, пока я пойду и сделаю именно это.

Я одернула юбку своего платья, чтобы не споткнуться, и просканировала окрестности, прежде чем решила сама отправиться на танцпол. Рука Ноя сжимает мою руку, заставляя меня напрячься.

— Прости меня, ладно? Я не хотел... — он отпускает руку, проводит ею по волосам и поджимает губы. — Ты права. Это не твоя битва, так что я не должен срываться на тебе.

Я собираюсь сказать ему, что он прав. Это не моя битва, так что не надо впутывать меня в свои проблемы, пока он не протягивает руку и не смягчает свое выражение лица: — Пойдем потанцуем.

Я следую за ним на танцпол, но не без наших напитков. Мы танцуем под музыку, которая не так удобна в наших костюмах. Чем больше мы танцуем, тем больше пьем. Чем больше мы пьем, тем больше смеемся, а комната становится все более туманной. Ной уходит в туалет, оставляя меня с Чарли, так как Лекс хочет отдохнуть.

Мы танцуем, кажется, несколько часов. Чарли обязательно делает селфи, чтобы отправить его ревнивому Эрику. Где-то во время очередного приступа смеха к нам снова присоединяются Ноа и Лекс. Мы подружились с группой девушек и образовали небольшой круг. Наши тела покачиваются под музыку, шампанское льется из наших бокалов, мы пытаемся пить и танцевать одновременно. Руки обхватывают мою талию, давая мне комфорт, которого мне так не хватало. Я не отталкиваю Ноя, позволяя ему прижаться ко мне, как он делал это много раз. Это злит двух женщин, которые пытаются подойти к нему, но мне-то что. Комната — моя устрица, или как там говорится.

Ты пьяна. Ты даже не можешь правильно произнести эту чертову поговорку.

Сегодняшний вечер был как раз тем, что мне было нужно, он позволил мне снять напряжение, сковывавшее меня всю прошлую неделю. Чувствуя себя раскрепощенной после большого количества шампанского, мое тело раскачивается в такт песне «The Hills» группы The Weeknd, когда Ноа притягивает меня к себе, наши лица находятся всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Я наклоняюсь ближе, собираясь прошептать ему на ухо, как сильно я по нему скучала, когда дьявольские глаза находят меня с другого конца комнаты.

Доминик.

Доминик движется к нам, держа Аллегру под руку.

Я встречала ее всего один раз — когда Доминик впервые представил ее как свою невесту. Несмотря на то, что это было много лет назад, ее лицо запечатлелось в моей памяти: глубокие зеленые глаза на фоне оливковой кожи, идеально вылепленные черты лица, доставшиеся ей от итальянцев. Без сомнения, она красива. И как бы я ни презирала ее при первой встрече, я не могу игнорировать свою неуверенность, проистекающую из уродливой болезни сравнения.

Но это было тогда, а сейчас я больше не женщина, которой движут эмоции. Никто не заставляет меня чувствовать себя хуже, чем я заслуживаю. Я контролирую свою жизнь, и никто, особенно она, не в силах это изменить.

Чем ближе они подходят, тем больше бросаются в глаза их костюмы. На Аллегре атласное платье в стиле столетия королевского синего цвета с характерной золотой кружевной отделкой. На голове у нее белый парик, стилизованный под эпоху и тематику мероприятия. Доминик одет в костюм аристократа, такой же, как у Лекса и Ноя, и простую маску. Оттенки королевского синего и золотого цвета полностью совпадают с костюмом Аллегры.

Идеальная пара.

Всего в нескольких футах от меня начинает сбиваться дыхание, а шампанское неприятно бурлит в животе. Волна тошноты подкатывает к горлу, прежде чем я намеренно сглатываю и говорю себе, что нужно взять себя в руки. Все эти нежелательные чувства должны остыть и исчезнуть, хотя бы на несколько следующих мгновений.

— Лекс Эдвардс, — вежливо улыбаясь, приветствует Доминик, протягивая руку в сторону Лекса. — Рад видеть вас снова.

Лексу требуется мгновение, чтобы понять, что это Доминик, и он пожимает ему руку, а затем поворачивается к Чарли.

— Это моя жена, Шарлотта Эдвардс.

— Доминик Кеннеди, — представляет он, его глаза полностью устремлены на Чарли и пожирают его так, что Лекс кажется обеспокоенным. — Я много слышал о вас... от моего брата, конечно.

Когда дело доходит до покерфейса, Чарли — профессионал. Учитывая, что она выбрала профессию адвоката, которая предполагает ведение споров, посещение судебных заседаний и никогда не показывает другим игрокам свои карты, я знаю ее достаточно хорошо, чтобы понять, что сейчас она играет в эту игру.