Чтение онлайн

— Это не оправдание. Я точно знаю, что ты отправляла документы Лексу по электронной почте, следовательно, ты в курсе всех дел, а сегодня вечер воскресенья. Ты мне должна.

Сжав челюсти, я закрываю глаза, чтобы унять раздражение. Я согласилась, что раз в год Чарли разрешается устраивать мне свидание вслепую. Когда я давала на это согласие, я вспоминаю, что была пьяна от рома и колы в сочетании с сексуальным зарядом. Но, конечно, Чарли, со своими властными манерами, удержала меня.

Единственная причина, по которой я согласилась на сегодняшнее свидание, — это то, что прошлогоднее свидание вслепую было не так уж и плохим. Максим был милым и очень симпатичным. У нас было четыре свидания, но в середине ужина он отказался — он бисексуал и хотел свободных отношений. Мы остались друзьями и до сих пор раз в несколько месяцев встречаемся, чтобы выпить. Во время последней встречи он познакомил меня со своим новым парнем, Юсефом. Они идеально подходят друг другу, и с ними очень приятно отдыхать.

Чарли познакомилась с Максимом еще в Лос-Анджелесе на каком-то модном мероприятии. Когда она узнала, что он живет в Париже, и, зная, что я вечно одна, она сложила два и два.

— Ладно, — жалуюсь я, открывая глаза. — Ты можешь рассказать мне больше о Густаве?

— Нет, потому что каждый раз, когда я тебе что-то рассказываю, ты все равно забываешь или используешь это как предлог, чтобы не идти.

— Я не знаю.

— Просто сходи на свидание и доложи потом, — уговаривала она, а потом быстро подбадривала: — Удачи.

— Раз уж ты меня подставляешь, она мне понадобится.

***

Надо отдать должное Гюставу. Он выбрал прекрасный ресторан, в который, я точно знаю, трудно попасть и довольно дорого.

Он сидит напротив меня, хорошо одетый в бледно-зеленую рубашку и серые брюки. Если не спрашивать его возраст, то он выглядит более зрелым, с темно-каштановыми волосами с сединой у виска. Когда он улыбается, вокруг его голубых глаз появляется несколько складок. На вид ему около сорока лет, что меня не очень беспокоит.

Гюстав просматривает карту вин, молчит, и между нами возникает неловкая тишина.

— Ca vous derange si je parle anglais? — я спрашиваю его, можем ли мы говорить по-английски, учитывая мою усталость от непрерывной работы в последние несколько часов. Я едва могу составить предложение на английском, не говоря уже о французском. Очевидно, избыток кофеина дает о себе знать.

— Oui, — он улыбается, откладывая меню. — Вы любите вино?

— А кто не любит? — шучу я, приветствуя эту тему.

Оказалось, что Гюстав — кулинарный критик. Наш разговор сводится только к этому. Он предлагает выбрать блюда, на что я соглашаюсь, но когда официант подает нам тарелку, лицо Гюстава выглядит не слишком довольным.

Мы едим в молчании, и с каждым кусочком его лицо становится все более пустым.

— Вам не нравится здешняя еда?

— Она посредственная, — отвечает он категорично.

Мне начинает казаться, что люди наблюдают за нами, пытаясь понять, с какой целью мы ужинаем вместе, ведь я не могу этого сделать. В отличие от Густава, я безмерно люблю французские деликатесы и не могу назвать ни одного блюда, поданного сегодня.

"Подается тарелка с различными сырами, которая ставится между нами. В аутентичной французской культуре сыр употребляется после основного блюда, но перед десертом. Поскольку я люблю сыр, я не вижу в этом никакой проблемы.

— Сыр — это деликатес. Если все сделано правильно, это самая приятная еда, — говорит он, отрезая себе небольшой кусочек.

Я не знаю, что на это ответить, но нужно что-то быстрое: — Сыр — это очень вкусно.

Ух ты, Кейт, потрясающе.

— Чем сыр пахучее, тем лучше, — он подносит сыр к моему лицу. — Вот, понюхай?

Наклонившись, я принюхиваюсь и тут же сморкаюсь от отвратительной вони: — Удивительно, не правда ли?

— Значит, ты любишь сыр? — я киваю, торопясь сменить тему, пока не заснул. — Расскажи мне о своей семье?

— Мой отец был владельцем деликатесной лавки и сам занимался сыром. Моя мать проработала с ним более пятидесяти лет.

— А братья и сестры?

— Нет, только я, — он поднимает еще один кусок сыра, побуждая меня понюхать его. Этот еще хуже.

— А как насчет путешествий? Что ты любишь делать в свободное время?

— В последнее время не очень много, — улыбка украшает его губы, и я с затаенным дыханием жду забавного анекдота. — Comte vieux выдерживается более шести месяцев. По этому показателю он превосходит все остальные сыры.

Свидание стремительно катится вниз, я жду всего, что не связано с сыром. К концу свидания я, вероятно, могла бы получить степень по сырам. Руки опускаются, это официально может возглавить одно из худших свиданий в истории.

— Спасибо за вечер, Густав, — я с силой зеваю, надеясь, что он читает между строк, когда подзывает официанта и требует счет. — Я узнала много нового о сыре.

— Мне было очень приятно, Кейт, — на прощание Густав целует меня в обе щеки. — Может быть, мне позвонить вам завтра?

Я вежливо похлопываю его по плечу: — Наверное, лучше не надо.

Не желая наблюдать за его реакцией, я быстро разворачиваюсь и выхожу из ресторана, поймав случайно проезжающее мимо такси.

Как только я оказываюсь в своей квартире, снимаю каблуки и с остервенением набираю номер.

— Алло?

— Ты шутишь, да?

— Что? — простонал Чарли, — Ничего хорошего?

— Как насчет того, чтобы поговорить о сыре в течение часа?

— Зачем?

— Вот именно!

— Мне очень жаль. Густав казался мне отличным парнем. Когда он сказал мне, что работает кулинарным критиком, я подумала: отлично! Ты ведь любите еду, верно?

— Я люблю еду, но чего я не люблю, так это когда меня заставляют нюхать сыр и притворяться, что он просто великолепен, когда на самом деле он пахнет как сволочь.

— Откуда ты вообще знаешь, как пахнет мудак?

— Больше не надо. Я больше не могу ходить на свидания вслепую. Вообще, со свиданиями покончено. Я счастлива быть одинокой. Конец.