Чтение онлайн

Я закрываю глаза. Не хочу даже рассматривать этот вариант. Но если добавить это к звонку Аида, становится ясно, что у нас внутри предатель.

Один из моих. Один из моей гребаной семьи.

— Призрак? — Тень машет рукой перед моим лицом.

Мои веки открываются, и я встаю. От алкоголя и лекарств, которые дал мне Тень, голова становится легкой.

— Мы дадим президенту Джо поверить, будто его подозреваем. Я использую это, чтобы заставить его согласиться на долю в фабрике и возможное владение ею.

— И оставить Эль в покое, — выдает Туман.

— Да, — я сверкаю глазами. — Она моя, — я встречаю их взгляды. — Вам обоим лучше вбить это в головы. Если кто-то будет угрожать ей, у него будут проблемы лично со мной. Поняли?

Не дожидаясь их ответов, я выхожу из комнаты.

Не знаю, как я оказался на складе, но каким-то образом удалось пробраться через него. Все, о чем я думаю, – мне нужно увидеть лицо Эль и прикоснуться к ней, чтобы весь этот хаос как-то рассеялся.

Мои ближайшие друзья могут оказаться предателями. Это удар похлеще смерти Дьявола, ада Аида или роботизированного состояния из-за «Омеги».

Это может разрушить все, что я строил. Десятилетия дружбы. Альтернативная семья.

Все, блядь, абсолютно все.

Я не хочу думать о Тени и Туман как о предателях. И не буду. Без доказательств.

Как только я открываю дверь в комнату, Эль прыгает ко мне в объятия. Ее тело прижимается к моему, когда она приподнимается и обхватывает меня, как коала. Моя рука крепко обхватывает ее талию, и я прижимаю ее к себе.

На меня снисходит умиротворение. Одна мысль остается в моем затуманенном мозгу: мне нужно быть внутри нее. Тогда все изменится к лучшему.

Я несу Эль к кровати и опускаю на матрас. Когда я вижу, во что она одета, у меня голова идет кругом – и это не из-за лекарств. Моя рубашка. Из всей одежды на Эль надета моя гребаная рубашка.

Она не может выглядеть красивее.

Я рычу, срывая ее с нее. Пуговицы разлетаются повсюду.

Она хихикает.

— У тебя проблемы с одеждой или что?

— На тебе. Чертовски верно, есть.

Ее щеки окрашиваются в пунцовый цвет, и я целую ее всю. Невинность, очарование, сила этой гребаной женщины. Она заслуживает того, чтобы быть в нормальном мире с нормальной жизнью, но ее нет. И не будет. Я запятнал ее. Знаю, что порчу ее. Я слишком долго был в темноте, и не могу не питаться ее светом. Я не могу придумать ни одного возможного сценария, при котором отпустил бы ее.

Я все еще в тумане, но мне удается погрузиться в ее тепло. Эль начинает издавать те самые звуки, которые сводят меня с ума и заставляют вжиматься в нее как сумасшедшего. Как только она произносит мое имя, я тут же оказываюсь рядом с ней.

Мои руки крепко обхватывают ее, и мы лежим лицом друг к другу, глядя друг на друга с такой силой, что это почти более интимно, чем сам секс. Что творится в ее голове?

— Ты никогда не предашь меня, Светлячок? — не знаю, почему это прозвучало как вопрос. Это должно было быть утверждение, и все, что она должна была сказать, это «Да, Джулиан». Потому что мысль о ее предательстве слишком болезненна, чтобы даже рассматривать ее. Только не после всей этой истории с Тенью и Туман.

Эль слегка напрягается. Мой разум приходит в боевую готовность.

Ярко-голубые глаза смягчаются, она проводит ладонью по моей щеке и улыбается.

— Не предам.

Я все еще не уверен, не в силах отпустить это небольшое напряжение. Но когда она зарывается лицом в мою грудь и шепчет, ее слова поражают меня, сколько бы она их ни повторяла:

— Я твоя, Джулиан.

Я целую ее макушку и удивляюсь до чертиков, когда говорю:

— И я твой, Светлячок.

Глава 22

Когда я просыпаюсь, кровать оказывается пустой и холодной.

Я застонала и зарылась лицом в подушку Джулиана. Я стала безнадежно зависима от его присутствия и его пьянящего мужского запаха.

Эммануэль, подпольный боец, женщина, которая жила за счет горечи и злости, так не поступала. Но Эммануэль была так мучительно одинока. Я больше не хочу даже думать о ней.

Я твой, Светлячок.

Я визжу и прижимаю подушку Джулиана к груди, как подросток или еще какая-нибудь гадость. Это глупо, потому что я никогда не была подростком. Я сразу перепрыгнула во взрослую жизнь.

Но вспоминая слова Джулиана, сказанные таким прохладным, слегка хрипловатым тоном, мне хочется выпрыгнуть из кожи.

Я сажусь, готовая наброситься на него, где бы он ни был. Мой взгляд останавливается на подносе, стоящем на краю кровати.

Мой рот открывается. Неужели Джулиан принес мне завтрак в постель?

Ничего причудливо украшенного. В основном белок, яйца, тосты и мармит. Но это все равно завтрак. Я щипаю себя за щеки. Нет. Не сон. Завтрак все еще здесь.

Я каким-то образом попала к самому удивительному мафиози на земле или что?

Я замечаю записку, лежащую рядом с тостом.

«Хорошо поешь и надень свою боксерскую экипировку. Я должен тебе поединок».

Я ухмыляюсь, как дурочка, и поглощаю завтрак в рекордные сроки. То, что Джулиан делает это для меня, очень много значит. Он был самым занятым человеком после всего этого дела с президентом Джо, но он нашел время для меня. Он обещал мне поединок, и я начинаю понимать, что Джулиан всегда выполняет свои обещания.

Мой телефон вибрирует. Желудок опускается.

Лиам.

Я проглатываю последний мармит с тостом. Последние пару дней я избегала его и даже отключила телефон, чтобы Джулиан ничего не нашел. Но если продолжу игнорировать звонки Лиама, он решит, что я в опасности, и может примчаться сюда.

Да и вообще, после того, что случилось с Зои, Лиам наверняка рискнет своей карьерой и ворвется сюда без ордера.

Этого я хочу меньше всего.

Но в то же время я не могу больше помогать Лиаму. Одна мысль о том, что я могу разочаровать Джулиана, заставляет покрываться мурашками. Не знаю, как и когда я стала такой преданной Джулиану, но не могу продолжать снабжать Лиама информацией за спиной Джулиана.

Кроме того, я ни за что не позволю Лиаму рисковать своей карьерой или жизнью ради меня.

Для всех должна быть золотая середина.

Прежде чем ответить на звонок, я убеждаюсь, что окно и дверь закрыты.

— Где, черт возьми, ты была, маленькая засранка? — Лиам делает паузу. — Ты в порядке, да?

— Не волнуйся. Я в полном порядке. Просто...

— Просто что? — его тон ожесточается.

Я прикусываю нижнюю губу. Ну вот, началось. Сейчас или никогда.

— Я не могу больше выходить на связь.