Преследующая Призрака
Шрифт:
Он же никто.
Если он ничтожество, то почему мне так хочется вымолить у него прощение?
Я устраиваюсь на переднем сиденье неуклюжими движениями, как испуганный котенок. Лицо Джулиана каменно-холодное. Кроме легкого подрагивания челюсти, на нем нет никаких чувств. Я леденею до костей, просто глядя на него. Это, должно быть, убийственная, безжалостная версия. И это из-за меня он так разозлился.
— Джулиан, я...
Машина рванула вперед с силой, заставившей меня замолчать.
Я держусь за ремень безопасности, пока мы едем по улицам. Несмотря на явную злость, Джулиан не так уж сильно ускоряется. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, украдкой поглядывая на него. Его боковой профиль острый и чертовски сексуальный.
Боже. О чем я думаю, пока он явно в ярости?
Как только мы оказываемся на парковке «Ле Салун», он с трудом глушит двигатель и выбегает из машины. Я не успеваю дотянуться до своей двери. Он распахивает ее и стоит с отстраненным выражением лица. Я сглатываю и отстегиваю ремень безопасности, затем выхожу.
Джулиан направляется к складу. Ему не нужно ничего говорить. Я следую за ним, склонив голову и поджав хвост.
Туман перехватывает нас. Она стоит перед Джулианом в приталенном платье, облегающем эти дурацкие изгибы.
Она скрещивает руки под грудью, на ее губах играет ухмылка.
— Я же говорила, что с ней будут проблемы, — ее надменный взгляд устремлен на меня. — Неблагодарное отродье.
Моя кровь закипает. Вся ненависть к себе выливается в ослепительный гнев. Как эта рыжая ведьма смеет учить меня, словно я ребенок? Я бросаюсь на нее с поднятыми кулаками.
— Да пошла ты! Кем ты себя возомнила, чтобы так со мной разговаривать?
Ее взгляд расширяется, словно она готова свернуть мне шею.
Давай, сучка.
Сильные руки обхватывают меня за талию, и мои ноги болтаются в воздухе. Меня отрывают от земли прежде, чем я успеваю дотянуться до Туман. Я пытаюсь вырваться из рук Джулиана, но он несет меня, пинающую и выкрикивающую ругательства в ее сторону.
Только когда за нами закрывается дверь комнаты, и Джулиан опускает меня на кровать, я падаю без сил. От адреналина по рукам пробегает дрожь.
Без Туман, чтобы преобразовать стыд в гнев, я остаюсь наедине с холодным Джулианом и гробовой тишиной. Между нами возникает нежелательное напряжение.
Я поднимаюсь на ноги и прикрываю глаза.
— Джулиан, скажи что-нибудь. Ты можешь?
Крикнуть или ударить – это гораздо лучше, чем невыносимая тишина.
— Джулиан... — я неуверенно протягиваю к нему руку. — Мне жаль.
Он хватает мое запястье в свою руку, его глаза пылают огнем.
— Значит, ты знаешь, как извиняться, но не знаешь, как, черт возьми, оставаться в безопасном месте? Я просил тебя только об одном. Об одной, блядь, вещи.
— Я знаю, — слезы наворачиваются на глаза. Не могу поверить, как легко Джулиан сделал меня такой слабой. — Мне очень жаль. Правда.
Он хмурится, глядя на меня. Жуткая, пугающая темнота окутывает его слова.
— Я должен выбросить тебя на улицу. А еще лучше – позвонить Джонни, чтобы тот забрал тебя. Зачем ему искать тебя на улицах, если он может забрать тебя? Ты ведь хочешь этого, не так ли?
В груди защемило, но мне удалось сказать:
— Ты не это имеешь в виду. Ты просто злишься.
— Да, блядь, я злюсь. О чем ты, к чертям, думала, Эль? Что, твою мать, было у тебя в голове?
— Прости. Обещаю больше так не делать.
Я пытаюсь уговорить его, используя фразу, которую, как знаю, он любит больше всего – и мне начинает казаться, что я тоже люблю ее больше всего.
— Я твоя, Джулиан.
— Моя? — он заливается смехом, и не успеваю я опомниться, как он толкает меня на спину. Я спотыкаюсь и падаю на кровать. Он хватает меня за оба запястья и закидывает их мне за голову. Его тело нависает над моим. Его бедра обхватывают мою талию, а он шипит, произнося горячие волнующие слова: — Если бы ты была моей, то не стала бы подвергать себя гребаной опасности, правда, Эль?
Я хнычу, но ничего не говорю.
— Отвечай!
— Нет, Джулиан, — прохрипела я.
Гнев, бурлящий в его глазах, сменяется пустотой. Исчезновение всех следов Джулиана, которого я знаю, пугает до смерти. Он словно превращается в ту роботизированную версию, которую я наблюдала в кабинете Туман. Я не хочу этого.
Я ненавижу это.
Я пытаюсь вывернуться, но он впивается пальцами в мою плоть.
— Джулиан, п-пожалуйста. Ты делаешь мне больно.
Не только физически. Меня мучает глубокое безразличие на его лице.
Он отпускает руку рывком, словно его ударило током, и отшатывается назад, качая головой. Глубокая боль покрывает его черты, когда он поворачивается, чтобы уйти.
Я цепляюсь за его руку, останавливая на месте.
— Не уходи.
Джулиан не двигается, то ли чтобы уйти, то ли чтобы остаться, поэтому я встаю и обхватываю его сзади за талию. Я прижимаюсь щекой к его твердым мышцам спины и шепчу:
— Прости меня. Я действительно это имею в виду. Не уходи так.
Он поворачивается таким образом, что мои руки обхватывают его талию спереди. Кончиками пальцев он приподнимает мой подбородок, и я смотрю ему в глаза. Теперь они яснее. Насыщенные, но человечные, и мне хочется плакать от радости.
— Никогда больше так не делай, — произносит он. — Никогда.
Я киваю.
— Не злись на меня больше. Это было страшно.
— Знаешь, что страшно? Представить, что ты попала в руки Джонни или тебя увезли неизвестно куда. Это чертовски страшно, Светлячок, — его губы раздвигаются в унисон с моими, словно он удивлен своим признанием так же, как и я.
— Я больше не буду этого делать, — тихо говорю я. Он называет меня Светлячком. Значит, я с его хорошей стороной.
— Именно, блядь, не будешь, — его хватка на моем подбородке усиливается. — Нет ничего, чего бы я не сделал, чтобы защитить тех, кто мне дорог. Все, что я требую взамен, – это преданность.
Я утыкаюсь лицом в его грудь, наполовину чтобы скрыть глупые слезы, а наполовину чтобы спрятаться от его пристального взгляда. Иначе он сможет выведать мои секреты.
Если Джулиан узнает, что я работаю под прикрытием или сотрудничаю с Лиамом, этой истории придет конец.
Поэтому, чтобы заставить его и себя забыть обо всем этом, я встаю на цыпочки и прижимаюсь губами к его губам. Мои пальцы запутываются в его волосах, и я облизываю и покусываю его нижнюю губу. Джулиан хрипит и хватает руками мои бедра, целуя в ответ, но по-прежнему остается напряженным.