Чтение онлайн

Глеб судорожно закивал.

— И что с ним будет? — спросил мальчик, когда их повели дальше.

— Да ничего, — Эльза Викторовна пожала плечами. — Он никому не навредил, так что подержим неделю и отпустим. Хотя вряд ли это поможет — наверняка возьмётся за старое.

Следующий шар был большим.

— А как насчёт этого? — спросила Эльза Викторовна. — Здесь заключён упырь.

Глеб решил, что ослышался:

— Кто?!

Дея терпеливо объяснила:

— Упырь — совершенно обычный спиритус: это люди придумали страшилки про оживших мертвецов. На самом деле упыри не хуже других духов, просто выглядят жутко и любят появляться на кладбище… Хобби у них такое.

Глеб таращился на сферу. К её стенке подошёл упырь: склизкая кожа, вместо одежды — лохмотья, глаза как два яйца — белёсые и выпуклые. Голова была лысой, щёки впалыми, а зубы острыми, как и ногти на костлявых пальцах.

Упырь повертел головой и вдруг жалобно спросил:

— Вы ищите фамильяра?

Дея с Монголом переглянулись.

— Всё верно, — Эльза Викторовна кивнула на Глеба, — мальчику нужен фамильяр.

— Я готов! — вызвался упырь. — Я буду очень хорошим фамильяром… Правда-правда!

— Простите, а за что вас арестовали? — отважился спросить Глеб.

Упырь негодующе взмахнул кулаком:

— Да не за что повязали — по беспределу статью шьют!

— А всё-таки? — подозрительно спросила Дея.

Упырь понурился, и за него ответила Эльза Викторовна:

— Затевал драки с другими спиритусами в публичных местах, и все решали, что там завёлся полтергейст. Последние три потасовки устроил в Москве: одну на Старом Арбате, две в Нескучном саду.

— Зато там теперь не скучно… — ввернул Монгол.

— Мотивировал он это тем, что другие духи раздражали его своим присутствием.

— Да, раздражали! — упырь топнул ногой. — Вы посмотрите, что творится: в бассейнах русалки, в парках лешие, а нам, простым упырям, уже и податься некуда… Понаехали тут!

— Идём дальше… — обречённо проронила Дея.

За следующий час они увидели столько спиритусов, что у Глеба зарябило в глазах. Была тут и рысь с головой женщины, и дух леса, весь покрытый травой, и даже печально знакомый Глебу волколак.

Но ни один из них по той или иной причине не мог стать фамильяром.

Наконец Эльза Викторовна остановилась у небольшой камеры, висевшей напротив стены. Внутри расхаживал кот — чёрный, с белой манишкой. Увидев их, кот зевнул и сообщил:

— Как я понимаю, меня наконец решили освободить: что ж, готов выслушать извинения!

— И не мечтай, Баюн, — бросила Эльза Викторовна. — Освобождать тебя никто не станет… Ну разве что на определённых условиях.

Дея удивилась:

— Это тот, о ком я думаю — тот самый Баюн?

— Что значит «тот самый»?! — воскликнул кот. — Вы меня что, не узнали? Меня, у кого великие маги брали автограф?!

— Это действительно кот Баюн, — кивнула Эльза Викторовна. — Спиритусов, подобных ему, нет, но он так часто появлялся в неволшебке, что стал мифическим персонажем.

— И заработал дурную славу, — добавила Дея.

— Что значит «дурную»?! — шерсть кота вздыбилась. — Я обладаю волшебным голосом и незаурядным талантом! Это вы, люди, придумали, что я заговариваю путников на дороге, да ещё назвали меня людоедом… Подумать только: я — людоед!.. Да я в жизни не ел ничего, кроме мышей — и, между прочим, прекрасно готовлю их в маринаде! А ещё вы придумали, что я живу в каком-то мёртвом лесу… Как я могу жить в лесу, если нуждаюсь в слушателях? В лесу мои произведения не оценят!

— Этому спиритусу всё время хочется, чтобы кто-то слушал его стихи, — пояснила Эльза Викторовна. — Неделю назад он заявился в Пушкинский музей: разумеется, все решили, что это обычный кот… Вокруг собралась толпа. И когда зрителей набралось достаточно, он стал читать свою поэму. Прежде, чем прибыли законодержцы, трёх человек увезли на скорой. Всем, кто был в музее, пришлось менять память.

— И в итоге они забыли моё творение! — негодовал Баюн. — Это бесчеловечно!

— А пугать людей человечно?

— Я никого не пугал! — кот вскинул голову. — Просто устроил вечер поэзии… Кстати, о моём творчестве: только что я сочинил четверостишье — вампир объясняется в любви юной даме… Вот, послушайте:

Твои ласки, что хмель, пьянят,

Твои очи достойны мистерии.

Безнадёжно пленила мой взгляд

Твоя жилка на сонной артерии!

Эльза Викторовна покачала головой. Поняв, что его не похвалят, спиритус обратился к Глебу:

— Ну как?

— Эээ… неплохо… — оценил Глеб.

— Правда? — оживился кот. — Тогда вот ещё — начало истории о поваре-людоеде, состряпавшем блюдо из аристократа:

Бесследно исчез герцог Рости,

Не пришёл на свой званый обед.

И напрасно дивились гости,

Из чего этот чудный паштет…

Дух замолчал, выжидательно глядя на присутствующих.

— По-моему, он ждёт аплодисментов, — заметил Глеб.

— Не дождётся, — Эльза Викторовна шагнула к сфере. — Хватит стихов. Ты ведь знаешь, зачем мы здесь?

Дух посерьёзнел, насколько это возможно для кота:

— Кому-то из вас нужен фамильяр… Думаю, мальчишке.

— Правильно думаешь.

Кот вновь вскинул морду:

— На меня не надейтесь: ещё чего — служить человеку!.. Я не телохранитель и не лакей — я поэт!

— И много ли зрителей здесь наслаждаются твоим творчеством? — осведомилась Эльза Викторовна. — Что-то не видно толпы поклонников.

Дух сразу погрустнел. Довольная эффектом, Эльза Викторовна продолжила:

— На свободе ты сможешь читать свои стихи хоть кому-то: это лучше, чем бродить целыми днями по камере.

Спиритус уныло молчал. Потом произнёс, ни на кого не глядя:

— Ладно, но у меня есть условия!

Дея шагнула вперёд:

— Они есть и у нас!

Дух мяукнул, как обычный кот, а Дея продолжила:

— Ты должен согласиться с пунктами договора, заключаемого с фамильяром.

— А вот об этом забудьте! — рявкнул спиритус. — У меня свой договор есть: или подписывайте, или ищите другого кандидата.

— Боюсь, он прав, — Эльза Викторовна дала Дее сложенный лист, который извлекла из кармана. — Когда этого артиста к нам доставили, это было под его ошейником.