Чтение онлайн

— Вообще-то, — уточнил Вадим Сергеевич, — сфера его интересов шире: автокареты, гостиницы, новые виды зеркал, позволяющие ускорить чаросеть… — минивэн свернул на аллею, ведущую к богатым кварталам. — А ещё он дипломированный энтомолог.

— Кто?.. — не понял Глеб.

Монгол охотно пояснил:

— Специалист по букашкам. Один из тех чудиков, что считают лапы у тараканов.

— Энтомология для Коротова — скорее хобби, — терпеливо заметил Вадим Сергеевич. — В двадцать два он закончил горный институт, в двадцать семь — академию финансов. А в тридцать свалил половину дел на помощников и стал энтомологом. Думаю, именно этим он и хотел заниматься.

Глеб представил себе этого Коротова — миллиардер, стремящийся к знаниям… Видимо, интересная личность.

— И Бальд был его фамильяром?

— Одним из фамильяров — у него их много.

Вспомнив вдову посла, Глеб проронил:

— Госпожа Сайто говорила, что Бальду поручали странные вещи… Может, он ловил для Коротова насекомых?

— Или людей, — ввернул Монгол.

— А вот это уже домыслы, — возразил Вадим Сергеевич. — Репутация Коротова безупречна, и оснований обвинять его у нас нет.

— Кроме одного, — не сдавался Монгол. — Коротов — слабый маг… об этом все знают. А слабые маги всегда ходят с оружием. Смекаете, к чему я?

Глеб удивился — ну и что с того? Подумаешь, богач с оружием ходит… Как говорила их соседка, чем больше нулей на банковском счёте, тем больше врагов (судя по тому, что соседка регулярно брала у них с мамой в долг, врагов у неё не было совсем).

Но ответ Деи всё прояснил:

— Когда погиб Далебор, засаду вам устроили двое, — её голос внезапно дрогнул, — и один из них стрелял в вас… Именно он Далебора и убил…

— Вот-вот, — подытожил Монгол. — А ещё тот стрелок не применял магию. Совсем.

На этой пасмурной ноте Глеб и увидел замаячивший впереди особняк: фасад с лепниной, белоснежные колонны, фонтаны… Да это и не особняк даже, а целый дворец!

Они остановились у лестницы, к облегчению Глеба, снабжённой пандусом: то ли среди знакомых миллиардера были колясочники, то ли это сделали на всякий случай. Двое лакеев распахнули дверцы.

— Дамы и господа, — к ним вышел дворецкий (камзол с позументом в виде оловянной тесьмы, лакированные туфли, белые перчатки), — добро пожаловать в поместье господина Коротова! Прошу всех следовать за мной — Аркадий Борисович ожидает вас.

— Надо же, — буркнула Дея, — сколько любезностей… А я ожидаю, что мне повысят зарплату.

Дворецкий повёл их в дом. Баюн, семенивший за Глебом, заметил:

— Тут кругом амулеты — если что, я не смогу принять боевую форму.

Глеб удивлённо обернулся:

— У тебя есть боевая форма?

— У меня много чего есть! — спиритус обрёл гордый вид. — Но в боевом обличье ты увидишь меня в одном случае — если мы будем в опасности.

За входом обнаружился зал с лестницей: ступени и балюстрада из белого мрамора, статуи в нишах, позолота на стенах. Неприметно и скромно сверкал паркет — будто свыкшись с тем, что надо лишь подчеркнуть окружающую роскошь.

— Гармонии и благоденствия! — разнеслось над залом. — Аристарх Евгеньевич, благодарю вас — я лично займусь гостями.

Дворецкий ретировался — уйти так незаметно могут лишь карманники, киллеры и слуги.

Глеб увидел мужчину в белом костюме; тот походил на аристократа — какого-нибудь князя времён царской России: зачёсанные назад волосы, густая борода, гордый стан. Незнакомец был грузным, но не толстым (благодаря выправке и мощным, как у штангиста, плечам). А взгляд его гипнотизировал: живой, умный, но безжалостный…Такой взгляд и восхищает, и вводит в трепет.

— Разрешите представиться, — мужчина шагнул вперёд, — Аркадий Борисович Коротов, хозяин этого скромного жилища.

Голос его был выразительным, под стать внешности. Монгол хмыкнул:

— Если ваше жилище скромное, то моё — собачья конура.

Коротов засмеялся:

— Приятно встретить людей с чувством юмора! Как сказал кто-то из великих, в серьёзности проявляется тупость нашего общества, не умеющего смеяться над собой.

— Так сказал Честертон, — уточнил Вадим Сергеевич.

Он смотрел на Коротова, словно оценивая его реакцию. Но тот, если и ощутил раздражение, ничем не выдал его:

— А ещё он считал, что интеллектуалы делятся на две группы: одни поклоняются интеллекту, другие им пользуются, — Коротов протянул руку. — Я рад принять у себя тех, кто может пользоваться головой.

Последовало знакомство; рукопожатие Коротова было приятным — он явно знал, как обаять окружающих.

Когда их вели в коридор, Глеб нарочно отстал и спросил у Баюна:

— Ты знаешь, кто такой Честертон?

— Английский писатель и мыслитель, — сообщил дух. — Когда не писал, мыслил, а когда не мыслил, писал.

Коридор растянулся метров на двадцать: в одной стене окна, на другой картины. Шагая впереди, Коротов не прекращал говорить:

— Дом построен почти три века назад. Тут смешались разные стили — есть даже Фарфоровый зал, как в Королевском дворце в Мадриде! Хотя Карл Третий вряд ли подозревал, что фарфоровые панели для его резиденции копируются спиритусами и доставляются в Близбор.

Они вошли в гостиную с мраморным камином и шпалерами, изображавшими пейзажи. На ковре лежали медвежьи шкуры: морды скалились, как живые. При виде шкур половина симпатии, испытанной Глебом к Коротову, улетучилась.

— Папа, это платье дурацкое! — к ним выбежала девочка лет десяти, одетая как Барби: розовое платье с кружевами, диадема в волосах, сияющие туфельки и тонкие перчатки. — Я не появлюсь в нём в свой день рожденья… ой!

Девочка застыла при виде гостей. Коротов пожурил её:

— Анжела, ты ведёшь себя невежливо.

— Извините… — бормотнула девочка и вновь покосилась на отца: — Я хочу другое платье!

Тот вымученно вздохнул:

— Это уже третье по счёту.

— Ну и что? Оно мне не идёт… И цвет идиотский!

— Ты сама хотела розовый.

— А это не розовый — это платье выглядит, как протухший кисель! Я его не надену!

— Ты уже его надела, — заметил миллиардер и, к удивлению Глеба, тут же сдался: — Ну хорошо — пусть Клавдия Петровна закажет новое. Только учти — не успеют в срок, будешь виновата сама.