Чтение онлайн

— Вот именно, — подтвердил Георгий Антонович. — Теперь о войне скажу своё мнение.

Он говорил, что всё дело в правительствах и их престиже, доказывал своё. Все спорили. Промтов шутил, при этом посматривал на Марину и улыбался.

— Дорогие гости, просим к столу, — объявила Агния Васильевна, входя в залу. — Ох уж эти Василий Иванович с Георгием Антоновичем! Соскучились! Как сойдутся, так решать мировые проблемы. Просим, просим, дорогие гости.

Агния Васильевна и следом за ней Марина вошли в соседнюю комнату. Марине было любопытно, чем занимается Вадим и слышал ли он то, о чём говорили мужчины.

— Николай, приглашай всех к столу, — сказала Агния Васильевна. — Мариночка, Света, молодые люди, просим.

Молодёжь была занята кто чем. Николай с Виталием решали шахматную задачу. Невеста Николая смотрела на игру и скучала, то подсказывая Николаю ходы, то рассеянно слушая ровный голос Георгия Антоновича. Вадим листал зарубежный журнал, в котором были в основном фотографии женщин, кое-где голых.

— Несчастный, — сказала ему Марина вполголоса, — хоть бы занялся политикой.

Все встали и пошли в столовую.

Именинный стол был накрыт богато. Великолепно приготовленные и разложенные холодные закуски стояли вперемежку с бутылками водки, коньяка и марочных вин. Посреди стола, испаряя пряный аромат, лежал жареный таймень длиною в метр, украшенный зеленью и красными ломтиками помидор. Желтовато-прозрачные заливные, просвечивая нарезанными пластиками лимонов, яиц и языков, посыпанных зелёным луком, подрагивали, когда гости усаживались за стол.

Ужин затянулся. Агния Васильевна и вызвавшаяся ей помогать Екатерина Львовна все подавали и подавали новые блюда закусок и новые бутылки с вином.

Гости уже были сыты, когда на стол подали жаркое из индюшки. Аккуратно нарубленные кусочки птичьего мяса и румяный жареный картофель невозможно было оставить без внимания, и гости, уже распалённые азартными разговорами, поостывали, забыли про то, что доказывали друг другу, и снова принялись за водку и еду. Следом был подан именинный пирог, после которого начались танцы. В столовой с хозяином и хозяйкой остались пожилые и пьяненькие гости. Они пели песни.

Танцевали под радиолу. Пока Вадим копался в граммофонных пластинках, Марина была нарасхват у мужчин. Один вальс она станцевала с Василием Ивановичем. Когда зазвучала музыка следующего вальса, они встретились глазами друг с другом, и Василий Иванович снова пригласил её. Он говорил ей комплименты и увлёкся так, что не замечал ревнивых взглядов жены. Он вёл себя спокойно. Жена злилась на него и сказала однажды: «Напрасно стараешься. Она на тебя ноль внимания». Но в конце вечера, уловив момент, когда Вадим ушёл в столовую добавить стопочку, после танца Василий Иванович пригласил Марину на минутку отлучиться. Она почувствовала к Василию Ивановичу что-то такое, чего ещё не чувствовала ни к одному мужчине — какой-то непреодолимый интерес. Ей было хорошо с ним. Он понял это.

— Я, кажется, счастлив сегодня, — сказал он, сжав её руку.

— И мне нравится вечер, — ответила она, глядя ему в лицо.

— Жаль что это больше не повторится.

Она смотрела на него молча, не совсем понимая, что он хочет этим сказать.

— Возможно, — сказал он, — счастью и положено быть таким, мимолётным.

— Возможно, — ответила Марина тихо и предложила: — Идёмте, нехорошо стоять здесь вдвоём.

Они вышли в залу. Екатерина Львовна села за фортепьяно и начала играть танго. Они пошли танцевать. Марина огляделась вокруг. Вадима не было в зале… Когда Екатерина Львовна закончила играть, Василий Иванович поблагодарил Марину и отошёл к своей жене. Он больше не покидал жену. Агния Васильевна пригласила гостей в столовую поднять по одной на посошок и попить чаю. Василий Иванович, садясь за стол наискось от Марины с противоположной стороны, посматривал на неё. Она взглянула в его сторону и улыбнулась.

По дороге домой Марина думала о Василии Ивановиче.

Через неделю после ликвидации банды душманов полковник Горбатовский пригласил Осинцева на беседу.

— Вот что, сержант, — сказал он. — Я прощаю тебе все грехи. Сколько трибунал дал за хулиганку?

— Полгода, товарищ полковник.

— Ну вот. Не надо дослуживать эти полгода. Я подписал приказ о демобилизации. Завтра с интендантами поедешь в Кабул, а оттуда самолётом — домой, на родину.

Последние слова полковник произнёс с какой-то особенной теплотой, словно век не был на родине и смертельно тосковал по дому. Он помолчал немного и вдруг спросил:

— Ты откуда призывался?

— Из села Зорино Иркутской области.

— Сразу как приедешь домой, встань в военкомате на учёт. Военкомат в Зорино?

— Нет, он в районном центре. В Троицке. Городишко небольшой.

— Дай-ка я запишу адрес на всякий случай. — Полковник достал из кармана записную книжку, шариковую ручку и приготовился писать.

— Иркутская область, — диктовал Олег. — Троицкий район, село Зорино, улица Лесная, дом номер один. Осинцеву Олегу Павловичу.

— Значит, Троицкий райвоенкомат, — сказал Горбатовский, подчёркивая что-то в записной книжке.

— Так точно, товарищ полковник.

— Вот в этот самый Троицкий военкомат я вышлю твою награду, — сказал Горбатовский. — Ждать её будем из Москвы и, наверно, ждать придётся долго. Но ты не переживай. Награда обязательно будет. Как только придёт, немедленно вышлю. А ты по прибытии домой не забудь съездить в Троицк и встать на учёт.

— Порядок я знаю, товарищ полковник.

— Я говорю к тому, чтобы в военкомате не беспокоились, не искали тебя. — Горбатовский встал. — Ну, желаю счастья тебе, сержант. Оформляй документы, собирайся и к утру будь готов. Да, чуть не забыл. Разыщи замполита Макарова. Он хотел с тобой поговорить.

На прощание полковник крепко пожал руку сержанту.

Осинцев пошёл в штабную палатку, где размещался особый отдел, оформляющий документы. Там оказался и замполит Макаров.

— Вот как раз кстати, — сказал майор. — Какие у тебя планы? В институт думаешь поступать?

— Обязательно, — ответил Олег, весело улыбаясь.

— Когда?

— Нынче уже опоздал. На будущий год.

— Характеристика нужна?

— Не знаю. Не помешала бы наверно.

Пока начальник особого отдела оформлял документы, майор сел за машинку и напечатал характеристику. Расписался в ней и поставил печать.

— Держи, — сказал майор.

Олег не стал читать всю характеристику, а посмотрел лишь последние строки: «… при ликвидации банды душманов проявил исключительное мужество и героизм. Представлен к правительственной награде».

Олег смутился. Удивительно и как-то неловко было читать про себя такие строки. Аккуратно и не торопясь стал складывать лист.

— Вы о чём-то хотели поговорить со мной, — сказал он, слегка волнуясь и разглаживая пальцами уголки сложенного вчетверо листа.

— Да вот я об этом и хотел поговорить, — сказал майор. — Какие у тебя планы. Нужна ли характеристика. Вот, собственно, и все. Вообще-то меня интересует ещё один вопрос, так ведь ты же не ответишь. Ну скажи мне по секрету, — заговорщицки произнёс Макаров: — кто эта самая Марина? Честное слово, до сих пор сидит в голове, не даёт покоя. Кто она? Кем тебе приходится?