Чтение онлайн

Марина сначала рассмеялась, потом задумалась и сказала:

— Это страшно.

— Да, страшно. И я благодарю судьбу, что ничего такого не случилось.

— А если бы сейчас?

— Сейчас, наверно, и я сказал бы, что поздно. Прошло много времени. В моей памяти стало стираться то, что я особенно сильно в ней любил. Время… Время… Оно ведь всемогуще. Создаёт и уничтожает природу. Даже гранит превращается в песок и пыль. Что для него мои чувства!

— А давайте допустим другой вариант, — возбуждённо проговорила Марина. — Допустим, что Вера разошлась с мужем, а вы были бы не женаты. Тогда как?

— Когда я её ещё сильно любил, я не посмотрел бы ни на что.

Марина, закусив губу, о чём-то усиленно думала.

— А вы бы остались верной ей до конца? — спросила она.

— Если бы не разлюбил, то, конечно.

Василий Иванович ребячески подпрыгнул и достал ветвь берёзы, схватив в горсть несколько зеленовато-жёлтых листьев.

— Я, Мариночка, слишком много говорю о себе. Хотелось бы послушать вас, — сказал он, выбрасывая ногтем по одному листку из горсти.

По лицу Марины скользнула усмешка.

— Я не умею рассказывать так, как вы. И сейчас мне не до этого.

Василий Иванович изумлённо посмотрел на неё.

— Хорошо, что вы рассказали все это, — прибавила она. — Мне кое в чём надо разобраться.

Василий Иванович, разгадав смысл её слов, резко повернул голову в её сторону.

— Так, так, понимаю, — промолвил он.

— Почему вы мне не встретились год тому назад? — спросила она.

— А какая разница?

— Тогда я бы подумала: стоит ли выходить замуж за Вадима, а возможно вышла бы за другого, если бы, конечно, он смог подняться выше гнусных жизненных обстоятельств. А он это смог бы. Сейчас я уверена. Но что делать! Как говорится, поезд ушёл.

— Боже мой! — взмолился Василий Иванович. Он осторожно взял её под руку, — оказывается мы друзья по несчастью.

— Не надо, Василий Иванович, — сказала Марина сухо, отстраняя от себя его руку.

Шли молча. Марина была задумчива. Она сделалась сразу какая-то маленькая и тихая. Это немножко портило её.

Когда подходили к даче, Промтов заметил, что «Жигули» исчезли, и теперь можно было войти внутрь.

— Не забыть бы главное, — сказал он, — я оставил здесь книгу. Книга чужая. Её с меня требуют.

— А мне можно посмотреть вашу дачу?

— Разумеется. Прошу, — Василий Иванович открыл перед ней калитку и пропустил впереди себя.

Они вошли в ограду и поднялись на крыльцо. Василий Иванович достал из кармана ключ. Отомкнул замок, и они вошли внутрь. Марина окинула взглядом обстановку. В передней комнате стоял стол, накрытый белой скатертью, на котором разлапился и поник во все стороны высохший букет в кувшине и лежала толстая потрёпанная книга. К столу были приставлены четыре стула. У стены стоял скромный шкаф с зеркалом. В другой комнате — застланная кровать. На стенах висело несколько репродукций с картин в багетовых рамках.

Марина взяла книгу и прочитала вслух на обложке:

— Виктор Гюго «Собор парижской богоматери». Ещё в пятом классе читала. А вам нравится?

— Да, эта книга в моём вкусе. Я люблю такие вещи.

— Всё-таки есть на свете настоящая, возвышенная любовь.

— Безусловно, есть.

— Я вам завидую. Вы испытали её.

— А если я скажу, что все это сочинил. Ничего этого не было.

— Нет, это всё было, — уверенно сказала она и отдала книгу Василию Ивановичу. — Знаю по себе. Меня любил один человек. Любил также сильно, как когда-то любили вы.

— Кто же это? Случайно, не муж?

— Нет, не муж, — сказала Марина. Она изменилась в лице и прибавила: — Пожалуйста, Василий Иванович, поедемте скорее домой.

Промтов посмотрел на часы.

— Такси ждать ещё тридцать минут, — сказал он.

— А нельзя ли уехать не дожидаясь такси? — спросила Марина.

— Можно выйти на шоссе. Там часто ходят автобусы.

«Действительно, стоит ли ждать? — подумал Василий Иванович. — Делать тут нечего, а перед шофёром совесть чиста. За рейс заплачено вперёд».

— Пошли на шоссе, — решительно сказал он. — Автобусная остановка тут рядом.

Шли молча. Василий Иванович ломал берёзовые ветки с жёлтыми листьями и сделал букет. Марина хмурилась, была чем-то озабочена.

На остановке никого не было. Они молча сели на лавочку. Тут вдруг Марина улыбнулась.

— А знаете, Василий Иванович, я открою вам одну тайну.

Он повернулся к ней.

— Я всю неделю думала о вас.

Василий Иванович смутился и упёрся щекой себе в кулак.

— Я чувствовала, что мы встретимся с вами вот так, как сегодня.

— Не знал я этого, — сказал Василий Иванович с улыбкой и шутливым тоном продолжал: — А то бы воспользовался.

Марина засмеялась.

— Среди нашего брата, лётчиков, есть отчаянные головы, — прибавил он.

— Я ведь вижу, кому можно верить, кому — нет. Он пристально посмотрел на неё и спросил:

— Почему вы думали обо мне?

— А просто так. Мечтала, — сказала она, глядя куда-то в пространство. — Вы мне нравитесь. (Она смотрела на него. Он, улыбаясь, качал головой). Вы всегда в хорошем настроении. А я вот мучаюсь.

— Не всегда я такой, — ответил Промтов. — Иногда тоже бываю в плохом настроении. Между прочим, Мариночка, вы слишком много думаете, и поэтому печальны. Вас надо чем-то хорошенько встряхнуть. Но чем?

— Кнутом, — сказала Марина.

Василий Иванович рассмеялся. Тут вдруг показался автобус, и они поднялись с лавки.

В автобусе Василий Иванович вырвал листок из записной книжки, записал свой служебный телефон и отдал ей на всякий случай. Она вышла из автобуса раньше его.

В душе Марины появилась искра надежды. Она бросила бы теперь Вадима, но ребёнок под сердцем уже давал о себе знать. Она много раз собиралась позвонить Василию Ивановичу и спросить у него совета и помощи, но вдруг чего-то боялась и в конечном счёте не делала ничего.

Олег ещё в самолёте, когда вылетел из Кабула, размышлял о том, чем заняться до вступительных экзаменов. Просто так кантоваться не в его натуре. Не привык и не любил бить баклуши. А впереди почти целый год. Надо провести это время со смыслом. Неплохо бы подзаработать деньжат, прибарахлиться, чтобы выглядеть не хуже людей. И когда приземлился на советской земле, решение было принято. Он пошёл в ближайшее бюро по трудоустройству и спросил куда вербуют людей. Девушка из бюро только глянула на него и сразу прониклась симпатией.