Чтение онлайн

У Сергея Николаевича в то время, когда Тальянов вошёл к нему, находились секретарь обкома по сельскому хозяйству и заведующий сельхоз отделом обкома. Все трое оживлённо обсуждали последнюю сводку о хлебосдаче. Столы в кабинете, обтянутые зелёным сукном и мягкие кожаные кресла, и стулья, и длинные жёлтые шёлковые шторы на окнах, и большая карта области, — всё залито ярким солнечным светом. Ничто здесь не нарушало общей ласковой и светлой гармонии. Но люди, сидевшие здесь, не радовались солнцу. Были угрюмы и задумчивы. Сергей Николаевич говорил что-то о деле, о хлебосдаче. Он поворачивал голову то в сторону одного собеседника, то в сторону другого, сидевших перед ним в углах Т-образного стола. Пепельно-серые с проседью длинные волосы его, гладко зачёсанные назад, блестели как лавсановые нити, и крупный, с горбинкой нос поворачивался из стороны в сторону.

— Что у тебя? — спросил Сергей Николаевич, прерывая разговор и обращаясь к Тальянову.

— Пакет из Москвы, и больше особенно ничего, — ответил Тальянов, кладя дела ему на стол. — Тут отпечатанный протокол последнего заседания бюро, сводки о выполнении плана третьего квартала предприятиями промышленности и одно маленькое письмо. Весьма необычный случай, Сергей Николаевич, — сказал Тальянов, переминаясь с ноги на ногу. — Вот оно, сверху лежит. Пожалуйста, посмотрите.

— Ладно, посмотрю, — сказал Сергей Николаевич, пододвигая к себе бумаги.

Тальянов, чуть нагибая седую голову с вьющимися волосами по привычке вперёд, а получилось вроде как бы в знак подобострастия, — повернулся и с сжавшимся сердцем, в таком состоянии, какое бывает у человека, сделавшего неприятность своему близкому другу, о которой пока ещё тот не знает, вышел из кабинета.

Через час Сергей Николаевич пригласил Тальянова к себе и дал ему разгон.

— Ты зачем мне это письмо подсунул? Ты что, первый день у меня помощником? Я не ректор, чтобы решать такие вопросы.

— Знаю, Сергей Николаевич, — виновато ответил Тальянов.:

— А знаешь, так в чём же дело?

— Не хочется упускать парня. У нас ведь в области с Отечественной войны всего двое осталось. Оба глубокие старики. А тут молодой парень. Жалко упускать. Да и с институтом-то дикость какая-то. Надо срочно исправить. — Алексей Васильевич умолк.

— Ты как Дон Кихот, — ей-богу! Всю кривду на земле хочешь выправить, — сказал Сергей Николаевич, включая настольный вентилятор.

Он посмотрел на помощника. Тальянов стоял с таким виноватым просящим видом, что он невольно усмехнулся.

— Ну ладно, — сказал Сергей Николаевич, и, помолчав, прибавил: — Ты вот что, отдай это письмо Дергунову. Он разбирает какое-то дело, связанное с торговлей, пусть за одно решит и это. Тут ведь случай-то необычный. Занятия в институте начались. Группы укомплектованы. Надо посоветоваться кое с кем, а мне не до этого. Сегодня отправляюсь в Москву. Веришь нет, но первый раз еду в Москву с такой неохотой. Этот Яковлев, Шеварднадзе… Век бы их не видеть. Роют как кроты. Они думают, мы не видим куда они роют. Мы все видим! — Сергей Николаевич угрожающе постучал пальцем по стеклу. Взял в руки письмо: — Бедолага полковник, который пишет. Он ведь ни сном ни духом… Совсем зря проливал кровь в Афганистане. Сушился там как вобла девять лет. Ради чего, спрашивается?.. Забери письмо. Отдай Дергунову.

Сергей Николаевич подал Тальянову письмо, и тот вышел довольный, что всё обошлось благополучно. Хотя пока и не решился вопрос, но Тальянов знал — решится быстро, ибо дело шло к второму секретарю Борису Петровичу Дергунову, который не любил ни проволочек, ни бросать слов на ветер.

Борис Петрович как раз в этот день вернулся из командировки с северных районов, где не было дождей и заготовка хлеба шла полным ходом.

В пятом часу вечера, узнав, что Борис Петрович у себя в кабинете, Тальянов пошёл к нему с письмом. Однако, прежде, чем идти к нему, Алексей Васильевич взглянул на себя в зеркало и посмотрел не сильно ли помяты брюки, ибо знал, что Дергунов не любит неряшливости и может указать на небритую физиономию или на что другое кому угодно.

Тальянов вошёл к Борису Петровичу, когда он уже закончил приём посетителей и срочные дела и читал какую-то статью в газете. Борис Петрович поднял слегка прищуренные серые глаза и молча встречал взглядом ту бумагу, которую Тальянов нёс в руке.

— Борис Петрович, к вам большая просьба от Сергея Николаевича. Он уезжает сегодня… И просил решить вопрос с этим письмом, — сказал Тальянов, подавая ему бумагу.

Борис Петрович, одетый, как всегда элегантно в белоснежной сорочке и при галстуке, протянул руку и молча взял письмо.

Закончив читать, по-прежнему не говоря ни слова, посмотрел на часы, взял телефонный справочник, нашёл нужный номер телефона и набрал его.

— Пётр Гаврилович? Здравствуйте, Дергунов. Если не сильно заняты, зайдите, пожалуйста на минутку.

«Пётр Гаврилович — это прокурор области, — смекнул Тальянов. — Знает все законы и порядки. Посоветуются, и дело в шляпе».

— Я больше не понадоблюсь? — спросил он.

— Нет, не понадобитесь, — ответил Борис Петрович. «Вот так надо, — радостно подумал Тальянов, выходя от Дергунова. — Меньше слов, больше дела».

Однако Тальянов не успокоился совсем и попросил Диночку последить, когда придёт прокурор, и предупредить его, что он, Тальянов, хочет его видеть после того, когда он поговорит с Дергуновым.

Прокурор долго не заставил себя ждать. Борис Петрович сначала спросил его, как идёт расследование дела по коммерсантам.

— Пока не закончено, — ответил прокурор, усаживаясь в мягкое кресло. — Заворовались эти огуречники так, что и боже упаси. Оказались не только огурцы, тут и помидоры, и картошка, и лимоны, и апельсины, и черт те что. Орудовала все одна шайка. Думаю, что скоро закончим.

— Был такой курьёз в нашей истории, — сказал Дергунов. — Знаменитого классика спросили, каким одним словом можно охарактеризовать Россию? Знаете что он ответил?

— Нет, — сказал прокурор.

— Он ответил: воруют.

— Ну правильно. Воруют, — сказал прокурор и развёл руками.

— У меня к вам Пётр Гаврилович, ещё одно дело, — сказал Борис Петрович, подавая ему принесённое Тальяновым письмо. — Взгляните на эту бумагу.

Прокурор внимательно прочитал письмо и понял, что от него в этом деле требуется.

— Что ж, если речь идёт о таком заслуженном человеке, надо помочь, — сказал он. — А дело это пустяковое. Мы со своей стороны потребуем восстановления законных прав гражданина. Есть у нас свод статей по этой части. Никакой волокиты и все законно.

— Вот-вот! Хорошо бы именно так.

— Я попытаюсь сделать.

— Я буду очень благодарен. Бумага эта, думаю, пригодится.

— Да, я отошлю её ректору.

— Возьмите. Что ещё от нас может потребоваться?

— Ничего. Официально препроводите это письмо на моё имя.