Чтение онлайн

Однако пришло время, когда филантропия перестала помогать: Рыгалова наконец-то причислили к особо опасным рецидивистам, и перед ним встала перспектива впервые отбыть очередное наказание — 15 лет лишения свободы. Вот тут-то ему первый раз в жизни пришлось потрудиться. В поте лица Рыгалов досконально изучил на досуге уголовное законодательство и судебную психиатрию. Вскоре мошенник применил свои знания на практике: он успешно симулировал приступы шизофрении. Не умудренная в этих болезнях администрация заручилась определением суда, и Рыгалов был направлен на лечение в психиатрическую больницу города Кзыл-Орды.

Говорят, что местный климат благотворно влияет на здоровье умалишенных. Однако в данном случае на здоровье пациента повлияли совсем другие обстоятельства. Уже через два месяца опытные врачи Кзыл-Ординской больницы разобрались, что имеют дело с обычным симулянтом, и пришли к выводу, что «больной» не нуждается в дальнейшем принудительном лечении. Трудно сказать, как читали медицинское заключение судьи. Доподлинно известно одно: в уголовном деле шизофреника — симулянта появилось определение Кзыл-Ординского городского суда, в котором синим по белому записано, что Рыгалов, он же Регалас и Зальвертов, не представляет общественной опасности, и посему отпустить его на все четыре стороны.

Оказавшись по воле судебной ошибки на свободе, Рыгалов первое время притаился, ожидая со дня на день, что вот-вот за ним явится знакомая карета. Но о нем вскоре забыли.

После чудодейственного освобождения Рыгалов, словно на радость своим освободителям, пытался встать на путь исправления. Свои первые шаги на трудовом поприще он начал с торговли на рынке самодельными тапочками, табуретками, вениками и другими нехитрыми предметами обихода. Но деятельная натура старого казнокрада не могла мириться с таким размахом коммерции.

— Эх-ма, кабы денег тьма! — плакался он перед женой. — Я бы такое дело завернул! Помнишь, бывало? — И ударялся в воспоминания о далеких временах юности, когда он впервые направил свои способности на то, чтобы добывать деньги.

В воскресный день у пивного ларька на рынке, как обычно, толпилась очередь.

— Кто тут крайний, алкаши? — пробасил вдруг под самым ухом Рыгалова пропитый голос. От неожиданности он вздрогнул и оглянулся. Перед ним стоял неряшливо одетый молодой человек, от которого изрядно попахивало спиртным.

— Извиняйте, папаша! — расшаркался он, заметив благообразную седину и солидную внешность Рыгалова. — Пить страсть как хочется. Я даже рыбку припас. — И он извлек из кармана вяленого сазана.

— Разве это закуска к пиву? — небрежно бросил Рыгалов. — К пиву хорошо корюшку, как бывало на Невском, или тараньку, как в Одессе.

— Э, да ты, я вижу, бывалый, батя, знаешь, почем фунт лиха!

— Были когда-то и мы рысаками, — ответил Рыгалов. Слово за слово — и они быстро познакомились. Собеседником Рыгалова у пивной стойки оказался юрисконсульт ликеро-водочного завода — Варюшкин.

…Когда-то совсем еще юный Алеша Варюшкин, начитавшись детективной литературы, воспылал желанием пойти по стопам Шерлока Холмса и поступил в юридический институт. Усвоив азы правоведения, он получил путевку в жизнь направление на работу следователем прокуратуры. Розовые заблуждения юности быстро прошли. Сидя в уютном кресле и покуривая старую трубку, нельзя было расследовать самого пустякового дела. Нужно было работать. Днем и ночью. В зной и слякоть. Кропотливо искать следы и перелопачивать труды документов. Требовалось незаурядное мужество, терпение, труд. Истинными бойцами на фронте борьбы с преступностью могут быть только стойкие, закаленные люди. Алексей Варюшкин не любил и не привык трудиться.

— Пусть другие копаются в грязном белье преступности, — брезгливо морщась, выдавал он коллегам свое истинное кредо. — Я не создан для такой каторги.

Вскоре за волокиту и нарушения трудовой дисциплины его отчислили из прокуратуры. Варюшкин решил попытать счастья в юридической работе на предприятиях — Стал юрисконсультом. Но и здесь надо было трудиться. Хозяйственные споры в арбитраже, иски в суде, претензии клиентов требовали усидчивости и знаний. Поэтому долго он нигде не задерживался. Так оказался он и на ликеро-водочном заводе, где успешно постигал не премудрости юридической службы, а вкусовые качества продукции подшефного предприятия. В это время и пересеклись пути-дорожки служителя законности с кривой стезей махрового жулика…

После десятой кружки новоиспеченные друзья уже лобызали друг друга. Рыгалов поведал Варюшкину о злоключениях кустаря-одиночки.

— Эх, Андрюша! Нам ли жить в печали, — утешал его тот. — Держись за меня, не пропадешь. Я тебя с таким человеком познакомлю, голова! Себе возьмет и тебя не обидит.

Алексей Миронович Шашкин любил красивую жизнь. Правда, понимал он ее по-своему. Нельзя сказать, чтобы в своих взглядах он был оригинальным. Еще в прошлые века прожигатели жизни начертали на своем знамени девиз: «Деньги, вино, женщины». Шашкин болезненно завидовал гусарской удали российских дворян и разгульному ухарству купцов-толстосумов.

«Вот раньше люди гуляли!»

Мы нередко удивляемся, откуда у людей, родившихся и выросших в наше советское время, появляются вдруг пережитки проклятого прошлого. Вернее, нам кажется, что «вдруг». А они незримыми нитями соединяют некоторых людей с вековыми привычками, традициями и психологией дедов, прадедов, какая-то часть их переходит из поколения в поколение к нам. Вместе с библейскими «не убий», «не укради» — сознание отдельных людей воспринимает и другие ветхозаветные правила: «своя рубашка ближе к телу», «моя хата с краю», «не обманешь, не проживешь».

Шашкин внешне ничем не отличался от обычных служащих. Аккуратно ходил на работу, своевременно платил профсоюзные взносы. Он даже воспитывал подчиненных ему работников городского отдела социального обеспечения в духе морального кодекса строителя коммунизма. И в то же время внутри его жил совсем другой человек, мучительно завидующий благосостоянию знакомых и незнакомых, считающий пределом своих мечтаний машину, дачу и любовницу.

Зарплаты заведующего горсобесом хватало на нормальную жизнь, для жизни вольной нужны были побочные заработки. Шашкина все чаще тянуло хоть краем глаза взглянуть на эту жизнь. Идеал ее он видел в завсегдатаях ресторана, пропивающих «лишние» деньги в компании собутыльников.

В одно из таких посещений Шашкин познакомился с Варюшкиным, а тот свел его с Рыгаловым. За бутылкой «столичной» они быстро нашли общий язык. Особый интерес проявил заведующий собесом к опыту Рыгалова в качестве фальшивомонетчика. И на этот раз бутылка явилась звеном, связавшим отныне и присно судьбы людей. Воистину, пьянство — это купель, в которой обращаются в преступную веру рвачей и проходимцев все новые и новые «грешники».

Из Конституции СССР Андрей Рыгалов твердо усвоил только статьи, гарантирующие права советских граждан. Причем, всю жизнь он признавал лишь одно право — на отдых. Но годы шли, и перед ним все с большей очевидностью стала рисоваться безрадостная перспектива закончить бренные дни в тюремной больнице. Оказавшись на свободе, Рыгалов вспомнил еще одну статью Конституции — право на материальное обеспечение в старости. Чтобы воспользоваться этим правом, нужен был двадцатилетний трудовой стаж. А у него не было и одного дня.