Чтение онлайн

— У меня много припадочных детей было, — пояснила старушка Констанская.

В другой раз подсудимый, уже 10-ти лет, упал с крыши и тоже сильно ушибся.

Что же касается мужа госпожи Констанской, то он, несмотря на свое пьянство, умер 72-летним стариком.

Перепившись, старик делался невозможным и бегал даже с ножом за детьми, а однажды грозил удавиться.

Во время судебного следствия обнаружилось, что присяжный поверенный Адамов просил санкт-петербургский окружной суд о вызове 31 свидетеля, которые могли бы удостоверить, что подсудимый был алкоголик, страдал эпилептическими припадками и отличался ненормальными поступками и что родственники его также частью эпилептики, частью — люди ненормальные. Ходатайство это судом было оставлено без последствий, как не имеющее для дела существенного значения.

После свидетелей опрашивались врачи-эксперты о происхождении легкого ранения на руке подсудимого.

Один из них, доктор медицины и психиатр Мендельсон, в отношении обвиняемого выразился, что он «несомненный алкоголик» и мог иметь эпилептические припадки.

Присяжный поверенный Адамов просил занести эти выражения в протокол, а затем возбудил вопрос о доследовании настоящего дела, в связи с выяснением умственных способностей подсудимого.

— Быстрота предварительного следствия не дала возможности тщательно исследовать психическое состояние Констанского, — говорил защитник. — Этим важным вопросом не интересовались раньше. После за короткий срок защита представила четыре медицинских свидетельства о подсудимом, о которых судебный следователь и не догадывался. Я прошу только одного: направить данное дело к доследованию, так как ничего в этой области до сих пор еще не было сделано, — настаивал присяжный поверенный Адамов. — Подсудимый должен возбуждать некоторое сомнение и в вас, господа судьи, и в вас, господа присяжные заседатели. Все свидетели, говорившие о ненормальности Констанского, ведь не могут же лжесвидетельствовать, и их показания необходимо проверить. Здесь, безусловно, сомнение налицо. Бывает нравственное и моральное помешательство, и в то же время бывают эпилептические припадки, когда больные теряют сознание и могут пойти на преступление.

Наоборот, прокурор С. Д. Набоков находил, что судебное следствие решительно не имеет никакого материала, который давал бы право предполагать о совершении подсудимым святотатственной кражи в припадке умоисступления или сумасшествия. Ввиду этого, прокурор просил ходатайство защиты о направлении дела к доследованию отклонить.

После продолжительного совещания окружной суд в ходатайстве присяжного поверенного Адамова отказал.

Судебное следствие закончилось, и слово было представлено прокурору. Он признает, что подсудимый действительно мог быть раньше идейно честным человеком и мог иметь богатую душу, но, в конце концов, он все-таки сбился на преступный путь и богатую душу решил отдать за богатое «добро». Вторично он, может быть, и не совершит такого преступления, но злое дело все же сделано.

Обвинитель подробно охарактеризовал личность Констанского и указал, как осторожно он действовал, задумав святотатство, и с каким сознанием он привел свою преступную мысль в исполнение.

Во всем видно заранее обдуманное намерение, и, отрицая все доводы защиты относительно ненормальности подсудимого, прокурор настаивал на строгом приговоре, как искуплении для Констанского его тяжкой вины.

— Страшно и тяжело выступать по этому делу, — начал свою речь присяжный поверенный Адамов. — Когда я возбудил ходатайство о доследовании и мне было отказано, — я думал сложить свой портфель и уйти. Но потом я понял, что это — малодушие. Я не имею права оставлять подсудимого одного. Я его защитник и доведу свою миссию до конца. Констанский обвиняется в тяжком преступлении — святотатственной краже. Можем ли мы судить его? Великий Учитель Христос внес в мир Свое учение, которое заставляет снисходительно относиться к падшему, и Он же завещал нам религию, отдельную от законов.

Преступление святотатства старо, как мир Божий. Оно родилось в тот день, когда родилась религия, потому что человеческая натура такова, что никогда не может простить другого за то, что он думает иначе.

Такие преступления знали и евреи древние, и греки, и современные христиане. В древние времена за преступление против веры избивали камнями. Такова была религия мрачного Иеговы. Христос принес на землю всепрощающее учение, требующее снисхождения к падшему брату. Он предложил бросить первым камнем в падшую женщину тому, кто сам безгрешен.

Христос отделил область религии от области положительного права; преступление против религии есть грех, который требует покаяния, тогда как преступление против права, как действие чисто внешнее, требует чисто внешнего воздействия, выражающегося в наказании. И потому на Западе давно уже нет наказаний светских за преступления против веры; нет самостоятельного преступления святотатства, а есть лишь просто квалифицированная кража. В нашем же законодательстве святотатство является самостоятельным преступлением, хотя оно, по словам профессора Есипова, всегда оставалось чуждым характеру русского народа и было введено в наше законодательство лишь в последние сто лет.

По мнению защитника, Констанский — жалкий дегенерат и алкоголик, у которого все родные тоже или алкоголики, или сумасшедшие. Во всем сказывается роковая наследственность.

— Решите сами, есть ли в данном случае пьянство — болезнь или порок? — обратился присяжный поверенный Адамов к присяжным заседателям. — Я утверждаю, что здесь есть сомнение, так как одной десятой части свидетельских показаний уже достаточно для того, чтобы усомниться. Сама совесть должна диктовать всем нам: а может быть, он и нездоров, и нужно спросить совета докторов. Преждевременно же вы не должны судить его. Сам эксперт, доктор медицины, признает, что Констанский — эпилептик и алкоголик, и я вас прошу только об одном: повремените! Никогда не будет поздно обвинить. Бывают ошибки, и всякий человек может заблуждаться, а между тем отсюда может вырасти страшное несчастие для подсудимого. Вам предлагают во имя Христа и веры обвинить. Между тем вспомните, когда апостол Петр спрашивал своего Божественного Учителя, сколько раз должно прощать, семь или раз, Спаситель ответил: прощайте семижды семьдесят раз. Неужели же никто из вас не подумает: здесь что-то ненормальное? Защита не об оправдании просит, а о доследовании. Пусть специалисты решат, что такое — этот несчастный дегенерат и пропойца. И вы не станете наказывать того, кого надо лечить. Обвинить — значит впасть в ошибку.

Помощник присяжного поверенного Чекеруль-Куш, с своей стороны, в защиту подсудимого произнес речь, которую закончил следующими словами:

— Высокая цель правосудия, достоинство суда и человеческая осторожность требуют разрешения рокового вопроса: «Кто он?» Если перед нами нормальный человек, то да свершится правосудие; но если на скамье подсудимых больной человек, — что тогда? Вот ужасная мысль, которая сверлит мой мозг и щемит мое сердце. Тогда здесь будет не суд, а похороны, и в руках у вас, господа присяжные заседатели, — не меч правосудия, а погребальный факел. И вечно, вечно в моей мысли жалкая фигура подсудимого будет представляться заживо положенной в гроб, в крышку которого тщетно стучали.

После резюме председателя Н. С. Крашенинникова, всесторонне объяснившего данное дело и его особенности, присяжные заседатели удалились в совещательную комнату.

— Да, виновен, — вскоре вынесли они вердикт.

На основании их решения санкт-петербургский окружной суд приговорил А. П. Констанского к лишению всех прав состояния и к ссылке в каторжные работы на шесть лет.

Осужденный тупо выслушал приговор и сжал голову руками. Через минуту его увели под конвоем.

25 августа 1902 года, около 9 часов вечера, до слуха публики, проходившей по Университетской набережной в Петербурге, донеслись отчаянные крики о помощи.

Оказалось, в Неве, недалеко от берега, тонул неизвестный молодой человек. К счастью, мимо него в это время проходил пароход Финляндского общества и тонувшего удалось вытащить багром из воды. Вслед за ним на поверхности воды появилась женщина, но, прежде чем ее успели захватить багром, она быстро пошла ко дну.

Спасенный человек некоторое время находился в бессознательном состоянии, а затем, очнувшись, объяснил, что он — мещанин Николай Укшинский.

— А еще кто с вами был? — спросили его.

— Моя знакомая, Мария Мезина, — ответил он растерянно.

— Как же вы попали в Неву?

— Не помню… В воде я боролся с Мезиной, — она меня не пускала, а я ее.

Укшинский был препровожден в полицию, и там на допросе он дал новое, сбивчивое объяснение.

По его словам, утонувшая Мезина случайно встретилась с ним в роковой вечер на Университетской набережной. Разговорившись с ней, он схватил ее за руки, но она так сильно оттолкнула его от себя, что он полетел с набережной в воду. Вместе с ним будто бы упала в Неву также и Мезина, потеряв равновесие.