Чтение онлайн

Генрих с утра не находил себе места. Настал час его триумфа. Ближе к полудню всё будет известно. Пока он впереди. Его конкурент — действующий председатель Совета — отстаёт процентов на двадцать, если не больше, но ещё голосуют избиратели центральных секторов. Здесь позиции Скиннера очень сильны.

Три долгих года позади. Целая жизнь, по большому счёту. Кем он был и кем он стал? Да — преуспевающий магнат, да — человек у которого, наверное, денег больше, чем у кого-либо в Федерации. И всё. Таким он был до того, как решил заняться политикой. Зато теперь он хозяин тайной империи. Бог для миллиардов наркоманов — тупых животных, отдающих последнее за дозу — они привели его на вершину Олимпа, они своими деньгами сделали возможным то, что есть сейчас, на данный момент.

Власть! Вот ради чего всё затеяно. Вот, что согревало его все эти годы. Ради неё он остался жив в тот день, когда налётчики разгромили его имение, она была его путеводной звездой в скитаниях по галактике, она помогла ему добиться положения в обществе и создать могущественную корпорацию. Власть стала его кумиром, его возлюбленной, его жизнью. Власть манила его к себе, он шёл к ней послушно как ребёнок к любящей матери и, наконец, достиг финишной черты.

Но он не один в этой гонке. Скиннер портит все карты, идёт по пятам, дышит в затылок и от этого дыхания мурашки бегут по коже, замирает сердце, кровь стынет в жилах.

Скиннер — враг, коварно бьющий из-за угла, доставляющий столько неудобств, терзающий нервы, мотающий душу. Прямое воплощение зла, чудовище, протянувшее когтистую лапу к светлому будущему великого Генриха Клауса фон Йодли — Первого Императора Первой Империи.

Идея создать империю пришла к Генриху не так давно, немногим больше года назад. Поначалу он просто хотел стать Председателем Совета и управлять Федерацией, как и многие до него. Но чем глубже он погружался в пучины политики, тем больше разочаровывался в действующей системе: слишком мало власти и личной свободы оставлял ему этот пост. В существующей системе государственного устройства его грандиозным планам не суждено сбыться. Для этого нужна неограниченная, почти самодержавная власть. А почему почти?

Зацепившись за эту идею, Генрих начал разрабатывать грандиозные планы. Мысль о перевороте отпала сразу: во-первых, дорого и неэффективно, а во-вторых, слишком малый процент населения поддерживает бунтовщиков. История знает достаточно примеров.

После долгих размышлений, он решил изменить систему изнутри, действуя по установленным ею правилам. Так шансов на успех больше, да и обойдётся в разы дешевле, нежели захват силой.

Впрочем, совсем от идеи переворота Генрих не отказывался. Кто знает, как сложатся дела на выборах? Поэтому он занялся подготовкой и тайным финансированием мятежников на планетах внешнего кольца Федерации и преуспел в этом.

Сепаратисты добились хороших результатов: дестабилизировали ситуацию, оттянули на себя значительную часть армии и военного бюджета. В условиях тяжёлой войны с Аркаимским Союзом — это дорогого стоит. К тому же осиное гнездо в приграничных территориях сильно нервировало Председателя, и он всё больше допускал серьёзных ошибок.

Йодли покинул удобное кресло и зашагал по кабинету. Плоская панель головизора на стене беззвучно показывала картинки. Шёл репортаж об окончании голосования на одном из участков.

В дверь постучали. Претендент повернул голову, на пороге появился взмыленный клерк, подбежал к столу, бросил папку с очередной сводкой и снова помчался к аналитикам.

Сегодня вся контора стояла на ушах. Генрих представил, как по кабинетам бегают сотрудники. Рукава белых рубах закатаны, верхние пуговицы расстёгнуты, галстуки ослаблены. В руках бумаги со сводками, на экранах компьютеров мелькают цифры, растут столбики диаграмм. Телефоны раскалились от звонков, операторы что-то говорят в микрофоны головных гарнитур. В воздухе висит шум голосов, сотни людей разговаривают одновременно, машут руками, обращая на себя внимание, трясут бумагами. Хаос!

Картинка в головизоре поменялась. Появился диктор с пронзительно-синими глазами и густой шевелюрой аккуратно уложенных светлых волос. Малиновый пиджак с черными лацканами дико смотрелся с зелёной рубашкой и галстуком под цвет глаз, но это мало интересовало ведущего. Напротив, он был доволен собой и говорил, чётко артикулируя каждое слово.

На заднем плане виднелись фотографии претендентов, а внизу шла бегущая строка «Выборы состоялись».

Генрих прибавил звук. В кабинет скороговоркой ворвался жеманный голос:

— …итоги голосования. Теперь с точностью до сотой процента стало известно, что никому из претендентов не удалось набрать большинство голосов. Скиннер смог преодолеть чудовищный отрыв, разделявший конкурентов накануне голосования в центральных секторах. Борьба за кресло Председателя продолжится во втором туре и я передаю слово политическому эксперту Сьюзан О'Донован.

На экране появилась шатенка в шёлковой блузе с отложным воротником и ослепительной улыбкой на узком лице. Сверкнув бриллиантовыми пусетами, она заговорила о прогнозах на новый виток политической борьбы.

Генрих погасил экран, его не интересовала болтовня этой пустышки. Гораздо интереснее узнать, как обстоят дела с «Викингами».

Карлос очнулся от нудного звона. Лёжа с закрытыми глазами, он ждал, когда гигантский комар отстанет от него, а тот всё летал, то приближаясь, то куда-то исчезая. По лицу кто-то ползал, щекоча кожу маленькими лапками. Очень хотелось пить, в горле пересохло, язык распух, превратившись в шершавую губку.

Губы, задрожав, приоткрылись, из чёрного провала рта вылетел то ли вздох, то ли стон. Жирная зелёная муха с недовольным жужжанием оторвалась от лица и полетела к преодолевшему половину небосвода яблоку Анукабиса.

Снова появился надоевший до боли в печёнках комар. Только он уже не звенел, а гремел колоколом. От этого грохота голова трещала по швам и грозила в любой момент лопнуть как тыква, по которой шмальнули из дробовика.

А комар-колокол всё не унимался, долбил мозг чудовищным перфоратором, превращая в ноздреватую пемзу. Карлос попробовал пошевелиться. Колючая боль миллиардами длиннющих игл вонзилась в тело, острыми крючьями порвала руки и ноги. В глазах поплыли кровавые круги.

— Э-л-то-он, — хрипло позвал он, балансируя на краю сознания. Хотелось окунуться в сладкую негу забвения, но Санита понимал: обратной дороги нет. Стоит уйти в манящую райским светом даль и обратно уже не вернуться. Не отпустит. — Э-л-то-он, — сильнее прохрипел Карлос. В ответ донеслась заливистая трель журчалки — маленькой птички золотистого окраса. От её песенки схожей с журчанием лесного ручья ещё больше захотелось пить.

Карлос в третий раз позвал напарника и тут в памяти одна за другой всплыли картины недавнего прошлого. Вот он с ножом в руке наступает на сержанта. Тот, прижавшись спиной к машине, сдвигается в сторону. На конце автоматного ствола распускаются фантастическими цветами факелы дульного пламени.

Чудовищная сила бьёт в грудь, толкает назад, пытается опрокинуть на землю, но нет, Карлос идёт как танк, напирает на врага неудержимой лавиной. А тот отбрасывает пустой автомат и вот у него уже пистолет. Дёргается в руке раз, другой, третий.