Чтение онлайн

— Да я, Инга, больше чем уверена, что у меня и у малыша всё в порядке. Пугает другое: как дальше с этим жить? Это подобно водовороту.

— Всё будет хорошо, могла просто произойти ошибка, — погладила меня по животу Инга. — А у меня вот тоже история приключилась. Если тебе интересно, могу рассказать. Время-то у нас есть. Всё равно ещё торчать в очереди.

— Конечно, рассказывайте, — согласно кивнула я. — Мне интересно.

— Я замужем за итальянцем уже семь лет. Совместных детей у нас нет. Но у меня есть сын от первого брака, уже взрослый парень, он живёт в Украине. Мы с ним регулярно созваниваемся, общаемся. Да и у него уже своя жизнь, он недавно женился, и скоро я, вероятно, даже стану бабушкой, — улыбнулась Инга.

— Вот как! Ну, тогда поздравляю! А сколько вам лет, если не секрет? — поинтересовалась я.

— Света, давай на ты со мной, хорошо? Я не такая уже и старая, как кажусь, — усмехнулась Инга. — Мне сорок семь лет.

— Вам больше сорока не дашь, ой, тебе, прости. Отлично выглядишь.

— Спасибо, стараюсь, — улыбнулась Инга. — Но вернёмся к теме. Мой муж работает водителем, а также по совместительству наладчиком комбайнов. Мы живём в посёлке, на отшибе. Я практически никуда не выхожу и выполняю свои домашние обязанности, которых у меня довольно-таки много. У нас такой домина в три этажа, да ещё мама его, то есть моя свекровь, тоже на моей голове. Но от ежедневной рутины и скуки порой просто схожу с ума и чувствую себя нереализованной, катастрофически не хватает общения. Вот мне и пришла вдруг идея: а почему бы мне не стать донором крови? Во-первых, это даёт возможность бесплатно два раза в год сдавать полный анализ крови, на чём можно сэкономить до двухсот с лишним евро, а во-вторых, люди, состоящие в итальянской Ассоциации доноров Avis, часто устраивают праздники, обеды и т. д. Меня всё больше и больше привлекала эта идея. И вот в один день я решилась. Приехав в донорский пункт при районной больнице в соседний городок и пройдя краткое собеседование, я заполнила анкету и записалась для пробного забора крови. В назначенный день и время утром натощак в лаборатории донорского пункта у меня взяли пять или шесть колб крови на всевозможные вирусы и болезни. Затем врач, довольно-таки приятная женщина, сказала, что через пару недель мне перезвонят и назначат день и время забора крови для донорства. Прошло пять дней, и мне позвонила секретарь из донорского пункта с просьбой как можно быстрее прийти и снова сдать кровь. Когда я спросила, по какой причине, секретарь лишь оставила мне телефонный номер врача. Я, почуяв неладное, почему-то заподозрила, что у меня нашли сахар, так как у моего отца был сахарный диабет. И я всегда боялась, что это может передаться и мне. На следующий день, выбрав момент, когда муж ушёл на работу, я сразу же набрала номер докторши. Представившись, я поинтересовалась, по какому поводу меня вызывают на пересдачу. Доктор ответила, что по сданным анализам у меня положительный результат на сифилис. Я чуть было не лишилась чувств, услышав новость. Я переспросила, не произошла ли ошибка. Врач, успокаивая меня, объяснила в двух словах, что возможно: результаты анализов сомнительные, такое случается часто. Поэтому мне и нужно прийти на пересдачу крови. Она назначила мне снова явиться к ним в лабораторию через три дня для нового забора крови. Света! Ты не представляешь, что я пережила за эти три дня! Я похудела на пять килограммов, я не знала, как мне успокоиться. Все успокоительные средства в эти адские часы ожидания стали моими. «Боже, откуда же эта гадость у меня? У меня же с моим мужем уже больше двух лет нет никакой половой жизни, мы живём как брат и сестра. Он принимает психотропные препараты и на этой почве стал импотентом. Может, последний контакт с Клаудио, моим любовником, принёс мне это сюрприз? Но почему тогда у меня нет никаких симптомов? Обычно, насколько я слышала, на половых губах появляется шанкр в виде язвы или ранок. У меня никогда ничего подобного не было. Да и вообще в Италии этой болезни уже много лет нет. Успокаивая себя лишь тем, что произошла ошибка, я, разумеется, ничего не рассказала мужу. Я пересдала кровь, и снова оказался положительный результат. Врач выписала мне направление на специфичный развёрнутый анализ крови на сифилис уже здесь, у врача-инфекциониста. И вот, когда я сдала последний развёрнутый анализ, после подтверждения результатов, врач объяснил мне, что у меня на данный момент в крови негативный резус. То есть, возможно, ранее, даже много лет назад, перенесённый сифилис показывает в крови наличие антител. Но как такового заболевания в настоящее время у меня нет. Света, я была готова расцеловать этого доктора. Безусловно, это для меня было больше чем хорошей новостью. Но, тем не менее, меня поставили на учёт и сказали ещё раз прийти на пересдачу. И вот я снова здесь, надеюсь, в последний раз в моей жизни, — Инга снова заволновалась. — Для меня, Света, до сих пор загадка, откуда у меня в крови эта напасть. Может, и правда по молодости подцепила от жениха какого и пролечила антибиотиками тот же гайморит, которым я страдала, да и параллельно эту инфекцию убила?! Не знаю даже, что сказать! Ведь в восьмидесятые и девяностые годы многие болели венерическими заболеваниями. Мы разве знали при Советском Союзе, что такое презерватив?

— Инга Биерезникова, — раздался голос доктора, вышедшего в коридор. — Проходите, пожалуйста, располагайтесь.

— О, это за мной. Пойду я, — встала Инга.

— Инга, ни пуха ни пера! — пожелала я женщине.

— К чёрту! — подмигнув мне, Инга направилась в сторону кабинета.

«Вот уж и правда чудеса случаются! Человек много лет назад переболел и сам не заметил, а печать осталась на всю жизнь. Бывает же такое!» — переваривала я в голове исповедь Инги. Задумавшись, и не заметила, как подошёл Марко.

— Света, надеюсь, я успел? Не вызывали нас ещё?

— Нет, Марко, — тихо ответила я присевшему рядом со мной гражданскому супругу. — Скоро уже, думаю, позовут. Как ты съездил? Всё в порядке?

— Не совсем, — глубоко вздохнул Марко. — Курьерская машина поломалась. Всё одно на одно.

Тут распахнулась дверь кабинета врача и вышла сияющая Инга. По её виду я догадалась, что у неё всё отлично. Поравнявшись с нами, она бросила на лету, что всё в порядке, и сунула мне в руку свою визитку.

Вскоре мы также зашли в просторный кабинет врача, где у меня сразу же взяли из вены анализ крови. Врач видел, как я волнуюсь, и как мог успокаивал меня, то и дело поглядывая на мой живот и вежливо улыбаясь. Через сорок минут мои анализы были готовы. За это время мой мир перевернулся, и я лишь молилась, глядя на статую Богородицы, которая находилась этажом ниже.

— Синьора, можете быть спокойны. У вас на данный момент негативный результат, — обрадовал меня доктор. — Но вы теперь обязаны до конца беременности сдавать кровь каждый месяц. А после рождения ребёнка — каждые три месяца.

Я лишь покорно кивала головой. Смешанные чувства радости и страха бушевали во мне. Но я лишь надеялась на своего ангела-хранителя и молила всех святых, чтобы у меня ничего не нашли. И тем более у моего ребёнка.

Наши отношения с Марко поневоле изменились. Он сам предложил мне спать отдельно и пользоваться индивидуальными столовыми приборами: вилками, ложками, тарелками, стаканами.

— Марко, зачем ты так всё преувеличиваешь и усложняешь? ВИЧ не предаётся через предметы обихода, тебе и врач говорил об этом, — в который раз пыталась я убедить своего гражданского мужа, — и спать мы можем продолжать рядом. В чём проблема? Ты же сам себя накручиваешь.

— Нет, Света. Ты оставайся в спальне, а я, пожалуй, буду спать на диване в гостиной. Так будет лучше для нас обоих, — с неподдельным страданием в глазах лепетал Марко.

Мне было очень обидно и больно иметь такую дистанцию с близким и любимым человеком, от которого я к тому же ждала ребёнка. Я была не готова к такому крутому повороту в наших отношениях и нашей едва начавшейся совместной жизни. Но жестокая реальность диктовала свои правила.

— Хорошо, не буду с тобой спорить, — вздыхала я и соглашалась с ним, — я сделаю всё, как ты захочешь.

Безусловно, мы вместе ездили делать покупки, приобрели детскую коляску и кресло для машины. Иногда мы выходили просто погулять или поужинать в ресторан. И даже могли посмеяться и пошутить. Но Марко мучила мысль о его неизлечимой порочной болезни, она тянула его на дно, словно утопленника с камнем на шее. Он чувствовал себя виноватым передо мной и нашим ребёнком. Он мог все выходные дни просидеть дома и никуда не выходить, пялясь в телевизор, или просто спать.

— Марко, ну так же нельзя. Ты же реально уходишь в себя с каждым днём всё больше и больше. Смотри, какой сегодня выдался денёк, пойдём погуляем. Поедем в нашем кафе Stile libero, попьем там горячего шоколада с эклерчиками, — предпринимала я попытки вытащить из дома своего затворника.

— Света, у меня нет ни сил, ни желания выходить на публику. Завтра снова на работу, куда мне совершенно не хочется ходить. Я хочу побыть один, прости, — он с головой укрывался пледом и отворачивался к стене.

— Хорошо, не буду тебя тревожить.

К горлу подступал ком, и я уходила в туалет, чтобы выплакаться. Затем, вытерев слёзы, я молча одевалась и выходила на прогулку. Я всё ещё надеялась и успокаивала себя тем, что это у Марко временно, скоро он сумеет смириться со своей болезнью, с помощью моей поддержки снова воспрянет духом и у нас будет всё как прежде. Нужно просто выдержать паузу и не напрягать его. Когда родится наш ребёночек, он непременно изменится, будет даже лучше, чем раньше. Я успокаивала себя и молча брела по осенним итальянским улочкам, опавшие листья приятно шуршали под ногами. Иногда по воскресениям в нашем городке проходил антикварный рынок, чем-то напоминающий наш блошиный. Люди продавали мебель, картины, бижутерию, одежду. Вот и на этот раз я забрела на Mercatino и, гуляя между рядами, остановилась у палатки, в которой женщина средних лет продавала, судя по всему, свою одежду: платья, блузки, юбки. В углу палатки было подвешено свадебное платье неописуемой красоты с длинным шлейфом и бантом на спине.

— Скажите, пожалуйста, сколько стоит свадебный наряд? — поинтересовалась я.

— Пятьдесят тысяч лир (35 долларов), — улыбнулась женщина. — Это даром, девушка, поверьте. А вы для себя смотрите? Можете примерить.

— Спасибо, я подумаю, — вежливо ответила я, и у меня что-то снова защемило сердце.

Права была тогда Ленка: всё у меня началось наперекосяк. Ни платья свадебного, ни свадьбы — одно вот пузо и гражданский муж со свалившейся как снег на голову страшной неизлечимой болезнью, да ещё и на чужбине в придачу. Слава богу, будем надеяться, нас с ребёнком не заразил. И вообще, как там дальше сложится? У меня здесь нет ни одной подруги, кому можно было бы просто выплакаться в жилетку и довериться. Вот матери родной и то не имею права признаться и всё рассказать. Потому что представляю мамину реакцию: будет шок, как минимум, это в лучшем случае. А в худшем — у мамы случится сердечный приступ… и что тогда? Нет уж, буду брать огонь на себя, деваться мне некуда, такая уж, значит, судьба. Уже на выходе из рыночных рядов я остановилась у лотка на колёсах со сладостями и купила ореховой пастилы и конфеты, напоминающие наш зефир. Я не спеша шла домой, темнело, в воздухе витал приятный аромат жареных каштанов. В ноябре у итальянцев проходит праздник Сан-Мартино, на котором коронным блюдом служат каштаны — жареные на углях либо в отварном виде. Вкус каштана напоминает орех. Итальянцы предпочитают запивать это лакомство креплеными винами. У меня в сумке зазвонил мобильный.

— Пронто, — ответила я.

— Это Марко. Аморе, ты где находишься?

— Я гуляю в центре по антикварному рынку. А что?

— У нас сегодня гости. Меня приехал навестить мой друг Фабрицио. Помнишь, я тебе о нём рассказывал?

— Да, конечно, помню.

— Так ты поторапливайся, мы тебя ждём. А потом сходим на ужин куда-нибудь. Ты не возражаешь?

В голосе Марко слышались бодрые, оптимистичные нотки. Ну слава богу! Хоть визит его товарища, может, пойдёт ему на пользу.