Чтение онлайн

— Тогда искренние комплименты вашему папе, судя по всему, он у вас красивый, — иронично подмигнула Люда. — А кстати, завтра в центре будет проходить ярмарка продовольственных продуктов, и у нас в баре ожидается интересная программа с закусками, аперитивами и живой музыкой. Приходите с мужем, а?

— Вот как. Заманчиво. Спасибо, Людочка, за приглашение. Я обязательно дома поговорю с мужем, и, если он завтра не будет занят работой, мы непременно придём, — любезно слукавила я, заранее зная, что Марко вряд ли выйдет из дома, а уж на шумную тусовку тем более он не пойдёт.

— Если не сможешь с мужем, приходи с малышкой. Я буду ждать, — улыбалась Люда.

— Если получится, обязательно придём. До скорого, Люда, и спасибо большое за книги. Пока.

— Пока. Мне было очень приятно познакомиться.

Люда послала мне воздушный поцелуй, и я вышла из бара и покатила коляску с Алессией к нашему дому. Интересное знакомство у меня сегодня состоялось. Приятная такая девушка, что ни говори.

Прошло несколько недель. Марко уже почти не ходил на работу и продолжал вести затворнический образ жизни. Он всё чаще запирался в спальне, ставшей теперь уже его персональной комнатой. Я же с малышкой спала на кровати в детской. Ранним утром я встала и пошла на кухню, чтобы приготовить завтрак. Вдруг мой взгляд остановился на листке бумаги, согнутом пополам, под бутылочкой со смесью для Алессии. Я взяла в руки лист и развернула его. «Света, я ухожу от вас. Прошу, не ищи меня. Я безумно люблю нашу дочь и тебя. Но жить с вами под одной крышей с моим диагнозом для меня невыносимо. Оставляю для вас кредитную карту, переоформленную на твоё имя, и код с цифрами для получения денег в банкомате. Если сможешь, прости. Но я не мог поступить иначе. Марко». Я беззвучно опустилась на пол и обхватила голову руками. Сердце бешено заколотилось. «Господи, какой кошмар! Я осталась совершенно одна с маленьким ребёнком. Как же мне теперь жить? Может, прямо завтра взять билет на самолёт и улететь на родину и всё забыть, как страшный сон. А как же быть с Алессией? Вряд ли меня с ней выпустят из страны без разрешения отца. Ведь она же гражданка Италии. Какой ужас! — мои мысли, словно вулкан, извергались одна за одной. — Что же делать?» Из комнаты раздался крик моей проснувшейся голодной малышки. Я поднялась с холодного паркетного пола и поплелась в комнату. Взяв дочь на руки, я вытащила грудь и поднесла к её ротику, но через несколько секунд Алессия снова стала исходить криком. «Доченька, почему ты не кушаешь?» — забеспокоилась я ещё больше, и неприятная нервная дрожь снова пробрала моё тело. И тут я обнаружила, что у меня из соска ничего не выходит. О боже, этого ещё не хватало. У меня на нервной почве пропало молоко. Придется заваривать смесь. Благо, на сегодня у меня ещё есть. «Моя роднюлечка, потерпи немножечко. Сейчас мама тебя накормит», — я пыталась успокоить дочь, но она буквально закатывалась в истеричном крике. Я пыталась успокоить её соской, но она выплёвывала её. Вместе с дочерью на руках я, словно чумная, поплелась на кухню. В одной руке я держала дочь, а другой — пыталась приготовить смесь. Дрожащей от нервов рукой я рассыпала половину детской смеси «Плазмон» и чуть было не обожглась о газовую конфорку, на которой уже почти закипало молоко. Кое-как я справилась с эмоциями, выпила успокоительные капли, которые мне прописал врач-гомеопат, и из бутылочки покормила дочь. Затем, переодев Алессию в свежее бельё, задумалась: «Как же мне плохо, кто бы знал! Позвонить маме и всё рассказать ей? Но у неё больное сердце, и мне нельзя её расстраивать ни в коем случае. А то, глядишь, ещё одна беда произойдёт там, дома. А ведь так хочется кому-нибудь выговориться о происшедшем, может, позвонить Фабрицио? Отпадает и этот вариант. Кто он мне такой? Он больше друг Марко, чем мой. Да, он навещал нас и единственный, кто в курсе болезни Марко, но это всё не то. Нужны ему наши заботы и проблемы? Да и чем он сможет помочь? Может Инга? Вспомнила я ту женщину из инфекционного отделения. Я метнулась в комнату и перерыла все ящики в комоде с бумажками и прочей, но визитку её так и не нашла. Меня снова затрясло. Что же делать? Люда! О! Вот это вариант! — осенило меня. — Правда, придется всё ей рассказать о болезни Марко. И этого мне ох как не хотелось бы делать! Но выхода нет, что будет, то будет!» Я взяла мобильный и набрала номер, который Людмила оставила мне буквально позавчера, когда я занесла ей прочитанные книги Марининой.

— Пронто, — раздался знакомый голос Люды.

— Люда, привет. Это Света.

— Приветик. Какие люди! — обрадовалась она. — Я рада твоему звонку. Как дела?

— Плохо, — голос мой задрожал, и я была больше не в силах сдерживать слёзы.

— Что случилось? Света, ты что плачешь?

— От меня Марко ушёл. Я не знаю, что мне делать, Люда.

— Как ушёл? Куда? Он нашёл другую женщину? Ничего не пойму. А как же ребёнок?

— Люда, это не телефонный разговор. Очень долго объяснять. Ты не можешь ко мне приехать? — всхлипывала я.

— Да, конечно. Я как раз сегодня с утра не работаю. Моя смена с двух часов дня. Но я не знаю, где ты живёшь. Ты приблизительно объясняла, где. Но точный твой адрес я не знаю.

Я рассказала Людмиле, как ко мне добраться и в какой звонок позвонить.

— Хорошо, я на машине, максимум через полчаса буду у тебя. Мчу.

Люда не заставила себя долго ждать, и уже через двадцать минут я, ничего не скрывая, рассказывала ей свою историю нашего знакомства с Марко, о его болезни. Разумеется, я умолчала о том факте, что познакомилась с ним в борделе у Арины, а просто сказала, что познакомились на выставке итальянской мебели в моём городе. Люда внимательно слушала, пристально глядя на меня своими большими глазами. На этот раз её волосы были распущены и пышными локонами ниспадали на плечи. На девушке был надет сарафан, джинсовый топ которого состоял из лифа, красиво выделяющего её высокую грудь четвёртого размера, не меньше.

— Да, Светка, влипла ты, однако. Не повезло тебе, — сочувствующе покачала она головой.

— Я не знаю, как мне быть. Обратиться в полицию, написать заявление о пропаже Марко? А если он вдруг и в самом деле покончит жизнь самоубийством? Он же находится в самой настоящей депрессии, — слёзы снова покатились по моим щекам.

— Я считаю, что в полицию тебе сейчас лучше не соваться, — отсоветовала Люда.

— Это ещё почему? Они же полицейские как-никак. Вот и займутся его поисками.

— А если его не найдут, ты знаешь, что тебе потом светит?

— Что? — вытаращила я глаза. — Это же не я его выгнала из дома. Вот и записка, написанная его же почерком, кстати. Это разве не веское доказательство?

— Всё дело в том, что у тебя как у матери-иностранки социальные службы могут отобрать Алессию и отдать её на воспитание в другую семью или же родственникам её биологического отца. Усекла? — Люда прищурила глаз и подняла вверх указательный палец.

— Это как в другую семью? На каком основании? Я же не больна СПИДом. У меня справки и подтверждения врачей имеются, я же регулярно проверяюсь.

Я машинально вытащила из секретера все свои медицинские заключения и протянула их Люде. Краем глаза она бегло окинула листы с титрами анализов и продолжила:

— Света, дело не в анализах. А в том, что ты безработная и числишься по документам на иждивении гражданского супруга. Ведь последний твой вид на жительство выдан не по рабочей визе, а в связи с рождением дочери. Понимаешь, о чём я говорю? Кормильца больше нет, ты одинокая мать, к тому же безработная. Квартира ваша тоже снята на его имя? Или я ошибаюсь?

— Именно так: мне выдали повторный вид на жительство, в этот раз на пять лет, на основании рождения дочери от отца-итальянца, — вздохнула я. — Так что же мне делать?

Паника снова сковала мой разум, и к горлу подступил ком.

— На данный момент ты должна залечь на дно и никому не рассказывать об исчезновении Марко. Если кто-нибудь спросит, где он делся, скажи, что уехал в командировку по работе. Он тем более мотается у тебя, сама говорила.

— Мотался, — поправила я.

— Какая разница. Так вот, можешь разве что сообщить его родителям. Или его первой жене.

— Я всего лишь один раз видела его мать после рождения Алессии, она к нам приезжала из Фоджии, где проживает много лет. Но больше мы с ней не виделись. У меня нет её координат, к сожалению. А с его бывшей семьёй я и подавно не знакома.

— Послушай, а он тебе, ты говоришь, оставил кредитку?

— Да. Вот она, — я взяла карточку и протянула её Люде. — Но я совершенно не умею ею пользоваться. Марко мне всегда оставлял наличные на расходы. Он там написал в прощальном письме какие-то цифры, но я дилетант в банкоматных системах.

— Ничего там сложного нет. Я тебя научу. А давай сделаем так: прямо сейчас смотаемся в ближайший банкомат и узнаем, сколько там денег на счету вообще?

— А Алессия? Она заснула. Я же не оставлю её одну дома.

— А люлька для машины у тебя есть? Поставим её в мой автомобиль и поедем. У меня машина просторная. Давай, собирайся. Не будем терять времени.

— Хорошо, — согласилась я и пошла в комнату одеваться.

Вскоре Люда возле местного банка умело вставила карточку в специальную ячейку банкомата и набрала код из цифр, оставленных Марко.

— Нехило, — присвистнула она, — пятьдесят миллионов лир с копейками! Жить можно!

— А это сколько в долларах?

— Где-то тридцать тысяч долларов. Щедрый подарок оставил тебе Марко, следует заметить. Уж на пару лет тебе точно хватит жить припеваючи.

— А потом?

— Суп с котом! Война план покажет. На работу пойдёшь. А ещё пойди и сдай на права. Тебе необходимо научиться водить машину. У тебя ребёнок маленький, то к врачу отвезти, то ещё куда. А она у тебя ведь расти будет. Надеяться тебе не на кого. Ты, по сути, осталась одна. Я, разумеется, как подруга тебе всегда, чем смогу, помогу. Но рассчитывать ты должна на себя. Это факт, — с видом знатока отпарировала Люда.