Чтение онлайн

Окна в богатых домах переливались разноцветными витражами, в бедных — блестели слюдой. Красочные вывески над мастерскими ювелиров, булочников, шорников добавляли пестроты и разнообразили серые стены домов. Горлина с радостным любопытством смотрела вокруг, ей, выросшей в замке, почти не покидавшей его, небольшой Малин казался огромным и необычайно интересным. Эвиан уже хотел идти в дальние ряды ярмарки, откуда слышалось лошадиное ржание, как их внимание привлек звук медного рожка и барабанный бой.

На ярмарочную площадь вышел горнист в черно-белых одеждах, за ним следовали четыре барабанщика, одетые так же, между ними шел высокий глашатай в дорогом синем камзоле и черных бриджах, заправленных в высокие сапоги. Процессия остановилась посреди площади и глашатай закричал, без видимого напряжения заглушая голосом весь гул ярмарочного люда:

— Слушайте, жители и гости города Майлина, и не говорите, что не слышали! Господин наш герцог Остергам объявляет награду в тысячу полновесных золотых монет за голову князя Эвиана Древ, позорно бежавшего во время битвы и подло бросившего своих людей на растерзание врагам! Если отыщется человек, который предоставит еду и кров подлому трусу и предателю, он будет бит плетьми на площади и отправлен на каторжные работы до самой своей смерти. Если кто знает где он и не сообщит герцогу, будет бит плетьми на площади и отправится на каторжные работы до самой своей смерти. Князь Эвиан Древ из себя роста высокого, телом крепок, волосы темны и коротки, глаз синий.

Закончив говорить, глашатай обвел притихших людей пристальным взглядом и, под звуки рожка и барабанный бой, величественно удалился.

Во время всех этой речи Эвиан не пошевелился и, казалось, даже не дышал, только кулаки стиснул так, что пальцы побелели. Горлина легко коснулась его плеча.

— Успокойся, пожалуйста. Ты же не предатель, — тихо сказала она, взяла его за руку и потянула с площади. — Пойдем, пойдем отсюда, пожалуйста!

— А что это за молодчик тут столбом застыл? — Прервал девушку чужой грубый голос.

К ним неспешно приближались два городских стражника. Эвиан немного пришел в себя, расслабил плечи и склонил голову.

— Ты кто такой? Откуда? Почему людей своим видом пугаешь? — Грозно наступал на него один, второй тем временем обшарил его цепким взглядом и остановился на кошельке, висевшем у Эвиана на поясе.

— Почему молчишь? — продолжал первый.

— Простите, господин хороший, молчун он у меня, это муж мой, он конюхом работает у господина Таама, — она назвала первого пришедшего на ум соседа. — Сюда меня на ярмарку привез, показать, я давно просила. — Горлина тараторила не переставая. — Город большой, столько людей тут, и господин этот, что про преступника рассказывал такой важный, такой солидный. Вот, поди, и растерялся муж мой.

— Чего он сам это не скажет? — наконец смог вставить слово стражник.

— Так я же говорю, молчун он у меня, слова не вытянешь. Я у него спрашиваю, любит ли он меня, а он молчит и только головой кивает. И отец у него молчун, и брат, и дед, люди говорят, молчуном был…

Эвиан тоже молчал, озадаченный потом слов. Стражники еще раз внимательно посмотрели на него, решили, что он не похож на князя, теперь нужно было чтобы последнее слово осталось все-таки за ними.

— Скажи своему молчуну, чтобы глазами так не сверкал повсюду. В следующий раз так просто не отделается. — С этими словами они срезали кошелек с пояса и медленно удалились.

Как только они пропали в толпе, девушка уткнулась лицом в грудь Эвиана и расплакалась, он бережно обнял девушку за плечи.

— Не плачь, не надо, придумаем что-нибудь с лошадью…

— Я за тебя испугалась, — прошептала она.

— Теперь в Шебей сложно будет попасть, — вздохнул Эвиан.

— Но, ты же придумаешь как? — глядя на него, с надеждой спросила девушка.

— Конечно придумаю.

На постоялом дворе они пересчитали оставшиеся деньги. Осталось не так много, как хотелось бы, на лошадь, даже на маленького ослика их не хватило бы. Оставив девушку в номере, мужчина отправился в город один.

Горлина не находила себе места, меряя комнату шагами из угла в угол. Ей все время казалось, что Эвиана опознали как князя, увели к герцогу, казнили, а она осталась одна, и теперь ей придется пешком возвращаться домой. Постепенно стемнело, из трапезной послышались людские разговоры, кто-то затянул похабную песню, её подхватили пьяными голосами. Девушка затаилась в углу комнаты. Она боялась, что появятся такие же, как те трое, которые пристали к ней пару дней назад. Боялась, что осталась одна. Она даже немного поплакала, но вытерев слезы, попыталась уговорить себя, что с ней ничего страшного не случилось и не случится. Нужно будет лишь раздобыть мужскую одежду, обрезать волосы, никому не говорить, что она девушка, и идти домой. Если её не съедят волки, то как только она вернется, выскажет Ивону все, что о нем думает, а потом возьмет людей и поедет в Майлин искать Эвиана. А когда найдет, тоже выскажет ему, все что о нем думает, а сама поедет в Шебей, к бабушке, и больше никогда и слова не скажет этим двоим.

В дверь тихо постучали.

— Горлина, открой, пожалуйста, — послышался знакомый голос.

Сердце забилось в груди от радости и облегчения, девушка распахнула дверь. Зашел Эвиан довольный и усталый.

— Я нашел, как добраться до Фагоса, а оттуда на корабле — в Шебей, — сообщил он, едва зайдя в номер.

— Рассказывай, — с улыбкой попросила Горлина.

— Я нанялся конюхом в цирк, они как раз завтра выезжают в Фагос. С ними и доберемся.

Айла злилась на весь белый свет. Мало того, что Даввед напился и поругался с хозяином, и тот прогнал его, а она об этом узнала только утром, когда последний фургон покинул Майлин. Так еще хозяин вместо него нанял нового конюха. Филпа, её партнерша по номеру, болтала о нем все утро.

— Ах, он такой душка, прям бы обняла и не отпускала, только, жаль, женат. Говорят, он только до Фагоса нанялся. Мы туда за семь дней дойдем, времени мало совсем.

— На что тебе времени мало? — зло поинтересовалась Айла.

— Попробовать его в постели! — не смущаясь, ответила Филпа.

— Ох и подлая же у тебя натура! — возмутилась третья акробатка, Леона. — Сама же сказала, что женат он

— С таким мужиком грех одной спать, нужно и с другими делиться! — бойко ответила Филпа и засмеялась.

Чтобы больше не слушать болтовни подруг, Айла перебралась поближе к вознице, старому Клаусу. Тот охотно подвинулся, освобождая ей место. Лошади неспешно трусили по лесной дороге, из переднего фургона доносилось пение Борко, ослепшего после неудачного падения во время выступления, но оставшегося в труппе из-за прекрасноо голоса.

— Ты голубка бе-елая-а,

Сердце мне откро-о-ой! — выводил певец, перебирая струны лютни.

— Хорошо поет, шельмец, — возница покачал головой. — Ты чего сердитая такая? Что Даввед ушел? Так радуйся. Зачем он нужен, дурак и пьяница? И кони его не любили, даром что конюхом звался.

— А нового полюбили уже? — зло спросила циркачка.

— Так а я откудова знаю? — простодушно удивился Клаус. — Я его не видал пока.

— Говорят он с женой.

— Говорят. Вот остановимся в ближайшей деревне, все увидишь.