Чтение онлайн

Рассказывая это Фаня стянула с барона рубашку, сокрушенно поцокала над его спиной.

— Вот видишь? — Она ткнула пальцем в воспалившиеся рубцы. — Так русалочья кровь и попала.

Она снова понюхала барона, потом поднялась и резво посеменила в сторону озера, потом обернулась к Эвиану и сказала.

— Можете на берег идти, не тронет вас никто покамест, и мне там легче будет его лечить. Да и с лесовиками мы не особо ладим. Могут осерчать.

Первым делом князь развел костер на берегу озера, потом перенес к нему Ивона. Фаня тем временем пережевала в кашицу собранные травы, щедро наложила эту кашицу на раны барона, прикрыла их круглыми листьями кувшинок и примотала осокой. После уселась возле его головы и, раскачиваясь, будто от ветра, тихо завела странную песню-молитву. Время от времени она смачивала губы Ивона водой и тщательно обнюхивала.

К полудню барону стало хуже. Он с трудом дышал, волосы его позеленели, на висках появились тонкие, едва заметные чешуйки. Речная женщина покачала головой, глядя на это.

— Поздно я пришла, — хрипло сказала она. — Жить он останется, но в озеро уйдет. Людей забудет, себя забудет. Неправильно так долг возвращать, но можно. Все, кого знал, умрут, а он жить останется. Похоже, не держит его ничего среди людей.

Эвиан отрицательно покачал головой.

— Он не знает всего. Женщина его любит и ждет. Сестра…

— Так расскажи ему, если услышит и захочет — вернется. Нет — наш будет. А ты уйдешь и дорогу сюда забудешь…

Фаня подтолкнула его к Ивону.

Князь сел рядом, немного помолчал, собираясь с мыслями, потом заговорил:

— Я не рассказал тебе о том, что по пути к рудникам встретил Стасию, она направлялась в Фагос, собираясь просить Остергама помиловать тебя. Она рисковала жизнью, пытаясь тебя спасти.

Эвиан подробно рассказал о своей встрече с молодой женщиной. Ивон, казалось, не слышал его, поэтому князь продолжал говорить, хоть и чувствовал себя невообразимо глупо. Он рассказал о том, как они с Горлиной добрались до Шебея. О том, что девушка согласилась быть его женой. О том, что старая графиня Избора все же беспокоится о Ивоне и уважает его, хоть и не признается в этом никому, даже себе…

Тем временем Фаня принесла свежих растений и принялась менять повязки на ранах барона. Сняв старые, она старательно смыла остатки кашицы, осмотрела рубцы, лизнула один и, удовлетворенно кивнув, принялась за новую повязку. Покончив с нею, она сказала:

— Он тебя услышал, но все еще не может вернуться, далеко ушел. Нужно еще подождать. Я пойду, устала.

Она ступила в озеро и без всплеска скрылась в воде.

Вечерело. В догорающем костере медленно тлели угли, нужно было собрать дров, чтобы поддерживать его ночью. Ивон лежал на травяной подстилке, что Фаня соорудила ему за день, было тихо, даже комары не летали над ними. Эвиану показалось, что зелени в волосах его спутника стало меньше, а, возможно, он просто хотел в это верить. Собрав хвороста, князь приготовился к еще одной бессонной ночи, но, едва стемнело, из озера с тихим плеском вышли двое, пониже и помельче Фани, по виду подростки, парень и девушка. Они осторожно подошли и стали поодаль от костра. Парень держал какой-то сверток, он положил его на песок и сказал:

— Забери это с собой.

Эвиан поднял его и развернул собственный меч, тщательно замотанный в речные водоросли.

— Фаня прислала нас следить за ним, — заявил парень, кивая на Ивона. — Ты не умеешь, как надо.

Девушка тем временем села на корточки рядом с бароном и принялась напевать, как делала днем озерная женщина. Парень уселся между ней и князем. Он достал из одежды костяной шип, грозно посмотрел на человека и демонстративно погрозил. Эвиан сел с другой стороны костра. Он задумчиво смотрел на причудливый танец огненных лепестков и, незаметно для себя, задремал.

Разбудил его тихий голос рядом.

— Это и есть люди? Какие они некрасивые, бледные и большие.

— Зато пахнут вкусно — едой, — добавил другой голос.

— А ну, прочь, паскуды!

Эвиан отрыл глаза и вскочил на ноги. Рядом с ним сидели две большие зубастые лягушки, а речной мальчишка размахивал своим шипом, прогоняя их.

— Ты глянь, какой он большой, нам всем хватит, — продолжала одна из лягушек. — Ну почему Фаня не дала их съесть?

Тут девушка, безучастная до этого, поднялась на ноги, развела руки в стороны и звонко хлопнула в ладоши. Озеро тут же поднялось волной и слизнуло незваных пришелиц, а девушка снова села возле Ивона и принялась напевать, будто ничего и не было. Мальчишка, с шипом на изготовку, занял прежнее место, на князя никто не обращал внимания.

Утром юную парочку вновь сменила Фаня. Осмотрев барона, она удовлетворенно кивнула:

— Он будет жить.

Она обернулась к подросткам:

— Можете возвращаться, вас уже ждут.

Ребята молча попрыгали в озеро, а речная женщина подошла к Эвиану и протянула пару сине-зеленых сапог.

— Это ему. Как проснется — уходите. Мы долг отдали, больше защищать вас никто не будет. Он выведет к людям…

Она кивнула в сторону, Эвиан проследил взглядом. На опушке леса стоял высокий и худой, похожий на старое дерево лесовик.

— Не место людям в этом лесу и возле озера, — бормотала Фаня. — Не задерживайтесь, уходите.

К вечеру молчаливый лесовик вывел их к старой, заросшей лесом дороге. Махнув рукой, больше напоминавшей суковатую ветку, он проскрипел:

— Люди где-то там. Эта дорога — граница, в ту сторону вам можно, там ваша земля. В эту сторону, — он снова махнул рукой-веткой, — нельзя, там наша земля.

И, развернувшись, медленно заковылял между деревьями, и вскоре скрылся из виду. Ивон побрел в другую сторону. Эвиан догнал его и пошел рядом, примеряясь к шагу.

— Мне показалось в бреду, или ты мне что-то рассказывал?

— Рассказывал, — ответил князь.

— Про Стасию правда?

— Да.

Ивон задумался о чем-то.

— Зачем ты сунулся к Остергаму? — задал вопрос Эвиан.

— Хотел убить его. Из-за него погиб отец и умерла мать. Он и сестру так просто не оставил бы.

— Почему королю не жаловался?

— Вы во время осады не посылали вестников во дворец? — барон ответил вопросом на вопрос. — Король молод, его советники имеют слишком громкий голос, чтобы вестник издалека сумел его убедить обратить внимание на отдаленную провинцию.

— Что теперь думаешь делать? — снова спросил князь.

— Попытаюсь попасть к королю лично. Только вот как быть с покушением на Остергама? Я же его пытался убить…

Ивон грустно умолк.

— Пошли вместе, — произнес Эвиан. — Вдвоем больше шансов.

— А как же твое обещание: "вместе до ближайшей деревни"? — Барон вздохнул.

Эвиан пожал плечами.

— Найти бы ее для начала.

Они проплутали по нескончаемому лесу еще несколько дней, питаясь кореньями и ягодами, прежде чем встретили первые признаки близости людей: небольшую поляну со скошенной травой, аккуратно разложенной для просушки. И решили остаться рядом, подождать, когда хозяева придут забирать свое добро.

***

Старый Бирюк вышел из просторной избы на утоптанный двор своего хутора. За высоким частоколом поднимался густой лес, а здесь еще его прадед много лет назад, выкопал свою первую землянку, после срубил небольшую хату, а спустя много лет, он и его сыновья, а затем внуки, отвоевали у леса хороший кусок земли, огородили частоколом, построили просторный дом. Жить бы да жить, но братьям не сиделось на месте, подались из леса, из родного места невесть куда, да так и не вернулись. Один Бирюк остался в избе на опушке, за родными могилами ухаживал, охотился, шкуры выделывал, после продавал их на ярмарке. Всегда один, нелюдимый, немногословный, с тяжелым характером, вот и прилипло к нему прозвище, Бирюк. Настолько крепко прилипло, что настоящее имя забылось.