Чтение онлайн

– Я пришла в деревню принимать роды, сэр.

Брови над холодными глазами медленно поднялись.

– В самом деле? И сколько же тебе лет?

– Семнадцать, сэр.

– И ты пришла из?..

– Миссионерской школы, – подчеркнуто сказала я, – вон там, на холме.

– Что ты делаешь в «миссионерской школе вон там, на холме»?

– Я живу там. Присматриваю за детьми, сэр.

Крестьяне, довольные, кивали друг другу. Они не понимали ни слова, но гордились, что смогли найти человека, который умеет говорить с чужим на его языке. Они выросли в собственных глазах. Безобразный чужак спросил:

– Как тебя зовут, девочка?

– Люси Уэринг, сэр. – Я машинально отвесила ему небольшой поклон, как учила мисс Протеро. И вдруг на мгновение я забыла о том, что китайская девушка обязана вести себя покорно и почтительно с мужчиной. Должно быть, английская кровь взыграла во мне: я так разозлилась на этого человека за его бесцеремонность, что почувствовала, как горят щеки. Я лихорадочно пыталась представить себе, как бы повели себя на моем месте барышни из «Гордости и предубеждения». Очень глупо, даже для меня. Те барышни были богаты, жили в больших домах, и у них были слуги. А я – Люси Уэринг, у меня пятнадцать голодных ртов и пустая Кладовая. Тем не менее я холодно сказала:

– Если вам неловко представляться такой особе, как я, умоляю, не трудитесь.

Я была горда собой: я сразила его наповал. Однако незнакомец сражен не был. Несколько секунд он, словно оценивая, смотрел на меня и затем сказал:

– Фолкон. Роберт Фолкон. Ребенок хорошо себя чувствует?

Неожиданный вопрос сбил меня с толку.

– Ребенок? – как эхо повторила я, почти заикаясь. – Ах… да. Я хотела сказать… да, спасибо. Мне пришлось перевернуть его в утробе, но сейчас с ним все в порядке и с матерью – тоже.

К моему удивлению, уродливый чужак широко улыбнулся. Улыбка была неприятная, но я заметила, как в его глазах промелькнуло искреннее изумление.

– Господи! Запустить бы тебя в английскую гостиную, Люси Уэринг. Добропорядочные английские дамы встали бы на дыбы, конечно, если бы у них таковые имелись. Но у английских дам ниже талии ничего нет, разумеется.

Я понятия не имела, о чем он говорил, но мое возмущение прошло, уступив место неловкости. Европейцев, с которыми я встречалась за свою жизнь, можно было пересчитать на пальцах одной руки, и все они были достаточно старыми. Этот чужак был первым молодым англичанином, попавшимся мне на пути, и, хотя я, естественно, считала его безобразным, он пробудил во мне какое-то особенное чувство. Надев шляпу, наполовину скрывшую лицо, я сказала:

– Я должна вернуться в миссию. Могу я вам еще чем-нибудь помочь, мистер Фолкон?

Я думала, что он захочет купить продукты в деревне или остановиться на ночлег, но он сказал:

– Я пройдусь с тобой.

Он спешился, взял у меня чемодан и пошел рядом через южные ворота, ведя пони на поводу. Я слышала, как крестьяне изумленно вскрикивали, увидев, что он взял чемодан у женщины, но делала вид, что для меня это само собой разумеется.

Когда мы стали подниматься на холм, он спросил:

– Знаешь здесь какой-нибудь храм? Старый храм?

Трудно было не улыбнуться.

– Здесь сотни храмов, сэр, и большинство – старые. Маленькие и большие, действующие и пустые.

Они есть у каждой деревни, вдоль дороги в Ченгфу, хотя многих и не видно: они спрятаны в рощах по обеим сторонам дороги. Он объяснил:

– Я ищу один определенный храм.

– Храм Будды, или Конфуция, или одного из старых богов?

– Предлагаешь мне большой выбор?

– Да, мистер Фолкон. Видите ли…

Он нетерпеливо перебил:

– Не важно.

Мы пришли. У стены миссии он остановился, поставил чемодан и расстегнул пальто, достал из внутреннего кармана плоский кожаный бумажник и вынул из него сложенный в несколько раз кусок пергамента. Разложив его на седле, он жестом приказал мне подойти. Карта была сделана черными чернилами. Масштаб не обозначен, но я увидела один или два холма, реку, несколько рощ и город или деревню, обнесенную забором. Никаких названий не было.

– Здесь кое-чего не хватает, – сказал мистер Фолкон. – Существует вторая часть. Прочитать карту можно, только сложив обе части вместе, но предположительно в этом районе находится храм. Может быть, ты знаешь это место?

Подумав немного, я покачала головой.

– Здесь сотни таких мест, сэр. Китайские деревушки похожи одна на другую. Одно могу сказать – это не у нас река течет в другую сторону.

Пожав плечами, он сложил пергамент и спрятал его.

– Загадки отгадывать умеешь?

– Не думаю. Опыта маловато, мистер Фолкон. – Так это вы загадку пытались рассказать в Цин Кайфенг?

– Да. Фонетический перевод. Его сделал один английский купец в Тяньцзине. Уверял, что прекрасно говорит по-китайски. Похоже, он меня надул. Ты хоть слово поняла?

– Не очень много, сэр. В китайском языке одно и то же слово имеет разные значения в зависимости от тона, с которым произносится. Поэтому чуж… я хочу сказать, иностранцу, трудно. Но там, кажется, что-то было о большом человеке и ноже? – торопливо продолжила я.

– Боже! Вот, значит, как получилось! – Он покачал головой и печально улыбнулся. – Ну хорошо, послушай все по-английски:

Интересно, мистер Фолкон шутит? Но лицо его было серьезно, он смотрел на меня, приподняв одну бровь.

– Извините. Я не понимаю. Что имеется ввиду: нож перевернут или великан?

Он снова пожал плечами.

– Один из многих вопросов, на которые у меня нет ответа. Я думал, может быть, в деревне знают какую-нибудь легенду о великане, желательно, с мечом или ножом, который бы прорубил дорогу в скале или вырыл бы русло для реки. Ты знаешь, о чем я.

– В Цин Кайфенг есть свои легенды, но они вам не подходят, сэр.

– Послушай еще раз. – Он медленно повторил стихотворение. – Ничего не приходит в голову? Хоть на что-нибудь похоже?

– Нет, сэр. Похоже только на очень плохие стихи.

– А ты – знаток?

Я смутилась.

– Нет, но мисс Протеро давала мне читать Теннисона и Вордсворта.

– Понятно. А это написал мой дед.

Теперь я почувствовала, что бледнею, потому что оскорбила предка мистера Фолкона. Более страшного оскорбления невозможно себе представить.

– Он не собирался писать поэму или стихи. Это так… вирши, – как ни в чем не бывало продолжал он.