Чтение онлайн

— Помогите! — кричала я, но подняться не могла.

Видимо, удар о камни был слишком сильным. В голове внезапно помутилось. Последнее, что я увидела, был падающий вниз клубок человеческих тел.

В сверкающем зеркале паркета и в витражах окон отражались сотни искрящихся огоньков. Подвески огромных хрустальных люстр слегка подрагивали в такт музыке, издавая легкий мелодичный звон. Играли мазурку. Я стояла у стены, ослепленная великолепием бального зала, а мимо меня проносились танцующие пары.

— Мадемуазель! — Передо мной склонился гусарский поручик, — Могу ли я пригласить вас на танец!

Я подала ему руку в белоснежной лайковой перчатке с застежками до самого локтя, и мы закружились в танце. Зеркало в резной раме, украшенной позолотой, удостоверило, что в светлом, легчайшего шелка платье, украшенном самоцветами и французским кружевом, я неотразима. Белая кожа, карие с леткой косинкой глаза, алые блестящие губы… Длинные темные волосы собраны в высокую прическу, на лбу сияет золотой обруч с небольшим бриллиантом, а в ушах сверкают роскошные золотые серьги с огромными бриллиантами. От гусара сильно пахнет духами и конским стойлом. Голова моя немного кружится, а в глазах рябит от блеска драгоценностей, украшающих танцующих дам.

— Как она хороша! — раздается со всех сторон.

— Кто это? — доносится до меня.

— Это Гончарова!

Танец кончился. Гусар почтительно довел меня до места, попросив оставить за ним кадриль. Я пообещала и присела отдохнуть, с любопытством поглядывая по сторонам. Внезапно публика оживилась, и прошел шепоток: «Пушкин приехал, Пушкин». Широкие створки дверей распахнулись. В зал вошел смуглый человек с курчавыми волосами и, оглядевшись, направился ко мне.

— Натали! — сказал он. — Говорил ли вам кто, что вы подобны ангелу?

Сердце мое оглушительно забилось.

Зазвучала музыка, и поэт повел меня танцевать. Я чувствовала на своей руке его горячую руку, он что-то шептал мне на ухо, и его дыхание обжигало.

Мы плавно движемся по залу. Пушкин — блестящий партнер. У меня появляется чувство, что мы парим! Внезапно на мое плечо ложится чья-то тяжелая рука.

— Как ты посмела танцевать с ним! — слышу я возмущенный голос Игоря.

— Кто вы такой, сударь? — удивленно спрашивает Пушкин, не выпуская моей руки.

— Ее жених!

— А кто тогда я? — недоумевает поэт.

Слово за слово разгорается ссора. Я понимаю, что назревает дуэль, и ничего не могу сделать. Музыка смолкает. Я молю о примирении, но все мои попытки тщетны. Противники выходят в сад и вынимают пистолеты.

Уже отсчитаны тридцать роковых шагов, взведены курки и начинается отсчет.

— Игорь, не надо! — кричу я и бросаюсь между дуэлянтами.

Раздаются два выстрела. Я как подкошенная падаю на траву, зная, что пули не достигли своей цели…

Первым, кого я увидела, открыв глаза, была Ситнюша. Точнее, ее спина. Я пошевелилась. Кровать скрипнула. Танька тут же оглянулась и расплылась от счастья.

— Тань, не поверишь, я сейчас с Пушкиным танцевала! — Язык не слушался, а во рту стоял металлический привкус.

— Слава богу, очнулась! Почти сутки была без сознания! Водички хочешь? — Она поднесла к моим губам поильник. Вода была прохладной, и сильно отдавала лекарствами.

— Я что, больна? — В комнате, где я находилась, стены, потолок и занавески на окнах были белыми.

— Да как сказать, — замялась она.

— Так и скажи!

— У тебя сотрясение мозга. Ты упала головой на камни. Хорошо, не свалилась в водопад.

В голове, словно обрывки кинопленки, начали всплывать события, предшествующие моей внезапной болезни. Пикник в горах, ароматный шашлык… Гошины стихи… Моя прогулка к водопаду… Воскресшая Светлана Иосифовна! Я попыталась вскочить:

— Тань, а где Игорь?

Она легко удержала меня в постели:

— Лежи, пожалуйста! Тебе нельзя вставать. Тебе сделали какой-то успокаивающий укол.

— Что с Игорем, Татьяна? Он жив? — От волнения сердце сжалось, а кровь прилила к вискам.

— Хотелось бы верить, что да.

— Что значит «хотелось бы»? Отвечай, не финти!

Я вспомнила слова Мачульского и похолодела: «Пикник был именно четырнадцатого марта. Все сбылось. Смертельная опасность, просьба беречься черноволосой женщины… И одному богу известно, суждено Игорю выжить или нет». Но делиться этим с Татьяной я не стала. Мне казалось, что, если выскажу хоть одну из своих мыслей вслух, Игорь погибнет.

— Врачи сказали, — продолжила Татьяна, — состояние крайне тяжелое. Спасти его может только чудо. Тяжело раненный, он провел несколько часов в воде и потерял много крови. К тому же, падая вниз, сломал обе ноги. Его выловили мальчишки. Игорь был без сознания. На месте ему оказали первую помощь, а потом увезли на военный аэродром. Олег Николаевич договорился о спецрейсе в Москву. Он считает, что только столичным врачам можно доверить жизнь своего лучшего сотрудника.

Я облегченно вздохнула: «Игорь — сильный. Он выкарабкается!»

— Какое благородство. — В моем голосе сквозила ирония. — Твой герой на высоте. Он щедр, великодушен и, безусловно, заслуживает награды.

— Ну, мы еще посмотрим, кто чего заслуживает. Кстати, почему ты не спрашиваешь про Светлану Иосифовну?

— Меня мало интересует судьба этой гадины. Подобные ей и в воде не тонут.

— Точно. Она зацепилась за камни недалеко от берега… Но ее в отличие от Игоря нашли не мальчишки, а милиция. Так что теперь она, наверное, сидит в изоляторе на моем месте! Наташ, ты извини, мне позвонить надо. — Татьяна подошла к окну, и я с удивлением заметила на нем телефонный аппарат. — Добрый день, — заговорила она по-английски, — Наташа очнулась. Думаю, намного лучше, чем вчера.

— Это Грета Свенсон, — пояснила Татьяна, — она передает тебе привет и спрашивает разрешения прийти.

— Буду рада ее видеть! — Я прикрыла глаза и задумалась: «Отдельная палата с телефоном. Интересно, что это за больница?»

Татьяна положила трубку и обратилась ко мне:

— А герой и вправду на высоте. Чувствуешь, какую палату тебе выделили!

— Ты читаешь мои мысли! Просвети-ка меня, где я нахожусь?

— В генеральской палате медсанчасти.