Чтение онлайн

— Вовсе нет, просто еще раз проверял нашу гипотезу… Серьги-то и вправду были не Гончаровой. Вот ведь какая штука.

— Все это, конечно, интересно, но спорить-то не о чем! Гончаровские или нет, бриллианты сейчас лежат на дне горной речки у Чертовых ворот.

— Наталья, — укоризненно сказал Тарховский. — Ты меня недооцениваешь. А жаль! Ты видела, как мы с Железной леди упали в водопад? Неужели ты думала, что я, коренной волжанин, утону! Правда, с простреленной грудью и переломанными ногами много не проплывешь, да и крови я потерял достаточно, но, как видишь, выплыл. А бриллианты… Чудом, наверное, достал. Когда мы летели вниз, я сумел-таки вырвать у твоей профессорши пакетик и вцепился в него из последних сил. Улика ведь! Плыл по течению, как полено. Ребята меня выловили, и я сразу отрубился, но пакетик в руке держал крепко. Еле отобрали. А я четверо суток пролежал без сознания и, когда очнулся, попросил отнести серьги на экспертизу. Ювелир полностью подтвердил мою гипотезу. Серьги представляют собой искусственно состаренное ювелирное украшение и исторической ценности не имеют никакой. Но раз уж их назвали бриллиантами Гончаровой, думаю, у тебя им будет самое место. — Игорь полез в тумбочку и вынул из нее бархатную коробочку. — Носи, Наташка, они твои!

— Я не могу принять их. Это очень дорогой подарок!

— Так ведь это — копия с горным хрусталем! Считай, что ты их честно заработала…

— А где настоящие?

— Конфискованы, ясен пень! Так что, владей. — Он вручил мне футляр. — Но с одним условием.

— Это с каким же? — насторожилась я. — Работу я не брошу и от мужа не уйду.

— И не надо! После того как меня выловили из горной речки, смерть прошептала мне на ушко, что надо быть благодарным судьбе за возможность жить. Мне достаточно знать, что ты есть. Пусть пока будет так. Но, когда я выйду из больницы, ты наденешь эти серьги, и я поведу тебя к художнику. Равного Брюллову мы с тобой вряд ли отыщем, но портрет Натальи Гончаровой я все же закажу! Не возражаешь?

Я сидела на краешке больничной койки и задумчиво глядела в окно. На улице неудержимо распускалась майская молодая зелень, кружил голову сладкий аромат черемухи, а чуть ли не на подоконник легла пышная ветка белой сирени.

— Подожди-ка, подожди-ка! — спохватилась я. — Если серьги не Гончаровой, с какой радости Мачульскому являлся дух Пушкина?

— Фиг его знает, — задумался Игорь. — Да мало ли что могло примерещиться старому шарлатану!