Чтение онлайн

— Чушь это все, если хотите знать мое мнение, — насмешливо бросил Луфар.

— Ха! — хмыкнул Байяз. — К счастью, не хотим. Вы бы, капитан, лучше миски вымыли, пока не очень поздно.

— Я?!

— Ну посудите сами: один добыл еду, другой приготовил, третий развлек нас интересным рассказом. Только вы пока ничего полезного не сделали.

— И вы.

— О, я уже слишком стар, чтобы по ночам плескаться в ручьях. — Маг посуровел. — Великий человек в первую очередь учится смирению. Миски ждут вас, капитан.

Луфар собрался возразить, но потом передумал. Резко поднявшись, он скинул на траву одеяло, а затем начал собирать стоящую вокруг костра посуду.

— Черт бы подрал ваши миски! — ругнулся он и с недовольным видом потопал к ручью.

Ферро смотрела ему вслед, на ее лице застыло странное выражение: вероятно, подобие улыбки. Когда Луфар скрылся в темноте, она опустила взгляд на костер и облизнула губы. Логен протянул ей мех с водой, предварительно вытянув пробку.

— Ага.

Ферро схватила сосуд и жадно отхлебнула из горлышка. Вытирая рукавом рот, она искоса взглянула на Логена. Брови ее резко сошлись на переносице.

— Что такое?

— Ничего, — быстро отозвался он, разводя руки в стороны. — Совершенно ничего.

Логен принял невозмутимый вид, скрывая улыбку. Мелкие знаки внимания да время — так своего и добьешься.

— Вот это холод! Правда, полковник Вест?

— Да, ваше высочество. Зима на носу.

Сыпавший ночью мокрый снег превратился к утру в ледяную хрустящую корку. При бледном свете восходящего солнца мир казался подмороженным. Под конскими копытами хрустела и чавкала подмороженная грязь. С подмороженных деревьев печально срывались хрустальные капли. Да и Вест выглядел не лучшим образом: из носа текло, над губами клубился пар, онемевшие от холода уши неприятно пощипывало.

Не мерз только принц Ладислав — его от морозов спасала объемная шуба, шляпа и митенки из блестящего черного меха стоимостью в несколько сотен марок. Его высочество улыбнулся.

— И все-таки люди, несмотря на суровую погоду, держатся молодцом!

Вест едва поверил ушам. Да, Собственный королевский полк под началом принца Ладислава действительно чувствовал себя неплохо. Их просторные палатки стояли ровными рядами в центре лагеря, перед каждой горел костер для приготовления пищи, а неподалеку паслись прекрасные ухоженные лошади.

Однако рекрутам, составляющим добрых три четверти войска, повезло меньше. На многих без слез не взглянешь: оружия нет; обучение не прошли; одни больны, другие стары — им ходить не под силу, не то что сражаться. У некоторых нет ничего, кроме одежды, да и та — одно название, жалкие лохмотья. А однажды Вест видел, как несколько рекрутов, сбившись под деревьями в кучу, чтобы согреться, укрывались от дождя половиной одеяла. Это просто позор!

— Королевский полк хорошо экипирован, но меня тревожит положение некоторых рекрутов, ваше…

— Да, — словно не слыша, продолжал Ладислав, — все держатся молодцами! Буквально грызут от нетерпения удила! Может, их горячие сердца согревают, а, Вест? Так и рвутся в бой с врагом! Чертовски досадно, что приходится торчать на берегу треклятой реки!

Вест прикусил губу. Невероятный талант принца к самообману поражал его с каждым днем все больше. Его высочество свято верил, что он великий, прославленный военачальник, командующий армией непревзойденных воинов. Что он одержит великую победу и под гром фанфар героем въедет в Адую. Не шевеля и пальцем, чтобы фантазии стали реальностью, принц вел себя так, будто все уже позади. Печальные, неприятные, противоречащие его абсурдным убеждениям факты разум принца отказывался принимать. Не нюхавшие пороха штабные франты восхищались его «незаурядными суждениями», поздравляли друг друга и соглашались с любой изреченной им нелепицей.

Впрочем, чему удивляться? У человека, который никогда ни в чем не нуждался, ни к чему не стремился, не вырабатывал в себе зачатки самодисциплины, естественно, странные представления о мире. Вест давно об этом догадывался. И вот оно, живое тому доказательство, скачет подле него, расточая улыбки, словно забота о десяти тысячах солдат — пустяк из пустяков. Как справедливо заметил лорд-маршал Берр, с настоящей жизнью кронпринц не знаком.

— Вот это холод, — вновь с легким недовольством сказал принц. — Не то что в гуркхульских песках! Правда, полковник Вест?

— Правда, ваше высочество.

— И все же, Вест, кое-что неизменно, вне зависимости от климата и местности. Я говорю о войне! О войне в целом! Война везде одинакова! Честь! Отвага! Слава! Вы ведь сражались вместе с полковником Глоктой?

— Сражался, ваше высочество.

— Как же я любил в детстве слушать рассказы о его подвигах! Полковник был одним из моих любимых героев. До чего ловко и смело он действовал: обходил врага с тыла, перекрывал пути сообщения, захватывал вещевые обозы и все такое! — Стек принца описал в воздухе круг и обрушился на воображаемый обоз. — Грандиозно! Вы, полагаю, видели это собственными глазами?

— Кое-что, ваше высочество.

В основном он видел растертые седлом ноги, солнечные ожоги, мародерство, пьянство, тщеславие да хвастовство.

— Эх, полковник Глокта! Клянусь честью, нам здесь не помешало бы немного его безрассудства! Напора! Решимости! Жаль, что он погиб.

Полковник Вест поднял глаза на принца.

— Он не погиб, ваше высочество.

— Правда?

— Гурки захватили его в плен, а после окончания войны он вернулся в Союз. Он… э-э… вступил в инквизицию.

— В инквизицию?! — ужаснулся Ладислав. — За каким дьяволом ему вздумалось променять солдатский мундир на инквизиторское пальто?

Как бы объяснить случившееся принцу? В конце концов Вест решил ничего не объяснять.

— Даже не представляю, ваше высочество.

— Вступить в инквизицию! Уму непостижимо!

Какое-то время они ехали молча, но вскоре принц Ладислав снова заулыбался.

— Впрочем, мы говорили о доблести, верно?

Лицо Веста исказила мученическая гримаса.

— Верно, ваше высочество.

— Вы ведь первый прошли в брешь при Ульриохе? Я слышал о вашем подвиге. Первым в брешь! Это ведь почетно, правда? Это слава! Незабываемое, должно быть, переживание, полковник? Незабываемое!

Еще какое незабываемое… Пробираешься сквозь груду камней, балок, изувеченных тел, ползешь, кашляя от пыли, через завесу дыма, под вой и крики раненых, под лязг металла. Сам еле дышишь от страха, а со всех сторон напирают люди: стонут, толкаются, спотыкаются, обливаются потом, истекают кровью. Искаженные болью и яростью лица черны от копоти… Настоящие черти. Настоящий ад.