Прежде чем мы разобьёмся
Шрифт:
Поймают патрульные — будет полная жопа. Отец прибьёт Яна, а меня сошлёт в деревню к бабушке до конца времён. Успокаивала себя только тем, что на дворе глубокая ночь и на дорогах сравнительно пусто. Но мне всё равно не нравилась собственная выходка.
Притормозила возле ближайшей автобусной остановки, чтобы немного перевести дыхание и выстроить маршрут на навигаторе телефона из этой Тьмутаракани до дома.
Мой смартфон взорвался от входящего звонка. С точностью до тысячи процентов знала, что на проводе Ян. Кто же ещё!
— Внимательно.
— Пожарова, твою мать! Я тебя убью!
— Догони сначала.
— Ты дура?!
— Давай-ка без оскорблений. Ты сам виноват.
— Надеюсь, у тебя есть права…
— Надейся.
— Чёрт, Аврора!
— Расслабь булки, гонщик.
Ян запыхтел в трубку, словно ретро-паровоз.
— Клянусь, я придушу тебя!
— Когда кажется, надо креститься, Ян.
— Стой, где стоишь. Усекла?
Да щас!
— Всё, я за рулём. Не могу говорить.
— Ты больная!
— Отбой. Заберёшь своё корыто от моего дома.
— Ненормальная!
— Ага, повторяешься. В следующий раз лучше подумай хорошенько прежде, чем похищать девушку и силой везти её в своё логово разврата и порока. Мало ли, она угонит твою любимую тарантайку?
— Если хоть одна царапина…
Отключила звонок, установив телефон с открытым навигатором в специальный держатель. Мужики превращаются в откровенных истеричек, когда речь заходит про их игрушки. Они готовы пылинки с них сдувать и капот целовать.
Как в той песне советских времён:
Вижу тень наискосок
Рыжий берег с полоской ила
Я готов целовать песок
По которому ты ходила… [1]
И плевать, что там речь совсем не об автомобиле.
Чёрт! Зараза какая… заело…
* * *
На моё счастье, до родного двора я добралась без происшествий. Аккуратно припарковалась в нескольких метрах от парадной и вышла из машины, прихватив с собой свои вещи и ключи от ручного стального льва Сотникова.
Телефон издал звуковой сигнал, оповещая о входящем сообщении. На экране смартфона высветилась всего одна простая и понятная фраза:
«Молись, Пожарова»
Что ж, зло где-то рядом…
Для начала июля на улице была вполне приятная температура. Несмотря на позднюю ночь, я даже не замерзла. Ветер присутствовал, но тёплый и освежающий одновременно. То, что мне остро необходимо прямо сейчас.
Да парадной дошла за какие-то пару минут. На скамеечке, вытянув вперёд ноги и запрокинув голову назад, меня дожидался Игорь. С букетом цветов…
Глаз начинает нервно дёргаться. Даже два.
Чёрт, ну вот что за фигня?!
— Привет, — Бельский встал ко мне навстречу. — Я уже начал за тебя волноваться.
Он неловко сжал кустовые розы и протянул гербарий мне.
— За что? Вроде бы мой день рождения только через месяц.
Из чистой вежливости приняла цветы. Не пропадать же добру…
Понюхала и улыбнулась.
— Спасибо, Игорь.
— Не за что, — он сократил расстояние между нами, вынудив меня отступить в сторону.
Ненавижу, когда нарушают границы личного пространства.
— Слушай, я очень устала. Домой пойду.
— Да, конечно… постой!
Вот блин.
— Аврора, позволь мне сказать. Иначе потом я просто не осмелюсь.
Лучше бы.
— Хорошо.
— Ты мне нравишься! — выпалил друг. — Понимаешь? По-настоящему нравишься.
Угу.
Как это, интересно знать…
— Игорь…
— Подожди, — он взял меня за руку и тепло улыбнулся. — Я думаю, что люблю тебя.
Только я не могла ответить ему взаимностью. Да и не хотела. Честно сказать, в качестве мужчины, а не друга или однокурсника, в Игоре было что-то отталкивающее. Что-то кричащее во весь голос об опасности и неприятностях.
Допустим, мой радар настроен на плохишей и мудаков, но это вовсе не значит, что нужно следовать своей тёмной стороне. Даже, если у неё есть винишко, сырники и Дин Винчестер.
И мне лучше сказать ему всю правду. Так, как она есть. Ни то чтобы я давала парню надежду или намёки на развитие романтических отношений…
Мужики вообще странный народ. Дружишь с ними, улыбнёшься однажды (не дай бог!), разговоры говоришь, а они уже вообразили чёрте что.
Надо же додуматься сказать именно в подобном духе:
«Я думаю, что люблю тебя»
Думает он, видите ли.
— Притормози, Игорь. И извини. Я твоих чувств не разделяю.
Возможно, грубо. Но если с первого раза по-хорошему человек не понимает, то стоит говорить с ним уже на другом языке.
— Что? Аврора, я не…
Ну зачем? Зачем?!
— Только друзья, Игорь. Я ведь всё сказала ещё на треке.
— Друзья?
Он нахмурился, так что на лбу залегла глубокая морщинка. Во взгляде застыло неприкрытое разочарование.
Не хотела делать ему больно и разбивать ожидания, да и врать тоже не лучший вариант. Даже, если очень жалко человека. В конце концов, жалко у пчёлки…
— Мне пора. Прости.
Я почти высвободила свою руку из его, но Игорь удержал меня за пальцы и притянул к себе.
А губы парня стремительно накрыли мои поцелуем…
Первое, что мне захотелось сделать, это треснуть Игоря его же букетом. Но, с другой стороны, цветы-то ни в чём не виноваты.
— Бельский, ты с дуба рухнул?!
— Что, Сотников лучше целуется?
— Или головой ударился.
Может быть, он в Турции своей солнечный удар получил, а остаточные явления дали о себе знать? Ну мало ли.
Потому что адекватного объяснения поведению друга (хотя очень сомневаюсь, что мы вообще продолжим общаться) я не находила.
То ли в июле какое-то изрядно затянувшееся весеннее обострение, то ли осеннее раньше времени парням в голову ударило. Вот только начинает сильно напрягать такое количество внимания противоположного пола к моей скромной персоне. Или у меня на лбу горит неоновая вывеска — «трахни меня?..»