Чтение онлайн

— Эмили, проснись!

Стоны срывались с ее губ, а голова металась по подушке.

— Эмили! Это Купер. Ты заболела?

Его голос прервал ее ночной кошмар. Она медленно приоткрыла глаза. В комнате было темно, но она смогла различить очертания его лица.

— Боже, спасибо тебе, Боже, что это был только сон, — прошептала она, затем, обхватив Купера за плечи, уткнулась ему в шею.

Рыдания сотрясали ее тело, и Купер инстинктивно обнял ее, прижал к себе.

— Ты уверена, что это был только сон? У тебя ничего не болит?

Она сначала отстранилась, но потом снова вернулась в его объятия.

— У меня ничего не болит. Я кричала потому, что мне было страшно. — Ее голос дрожал, когда она снова заговорила: — Мне приснилось, что я дома, на ранчо, что у меня начались роды… а ты уехал… и никого нет радом. Боль разрывала меня на части, а я не знала, что делать.

— Эмили, ты знаешь, я не уеду, пока не родится ребенок.

— Ты можешь передумать и уехать раньше, — прошептала она.

— Я не уеду раньше. Обещаю.

Но он уедет позже. Тогда уж точно они с ребенком останутся одни. Разумеется, ее родители наймут ей постоянно проживающую в доме экономку. Но Эмили не хотела нанимать себе компаньонку. Она хотела семью. Мужа и отца для ребенка. Она хотела, чтобы всем этим стал Купер.

А он снова и снова повторял ей, что не создан для семейной жизни.

— Эмили, сейчас тебе хочется, чтобы я был поблизости. Но все изменится, когда родится ребенок. Изменится вся твоя жизнь. Ты не будешь нуждаться во мне.

Господи, неужели он действительно так думает?

— Купер, сегодня вечером ты сказал, что я не знаю правду. Не понимаю, что ты имел в виду…

— Я имел в виду, что мне больно, когда ты дразнишь меня. Ты считаешь меня бессердечным? Ты думаешь, я не могу хотеть того же, что и ты?

— Нет, я не нужна тебе. Так же, как и растущий внутри меня ребенок.

— Эмили!

Не сдержавшись, уже в следующий миг он обнаружил, что его губы касаются ее губ.

Растерявшись от неожиданности, она попыталась отстраниться, но Купер пресек ее попытку, и вскоре она уже сама отвечала ему.

— Ты думаешь, все эти годы излечили меня? — спросил он. — Ты думаешь, я забыл те чувства, которые испытывал, держа тебя в своих объятиях? Чувства, которые испытывал, занимаясь с тобой любовью?

— Да! Я думаю, ты быстро забыл и меня, и родной дом!

Улыбка заиграла на его губах, обнажив казавшиеся в темноте еще белее, чем при свете, зубы. В этот миг Эмили сравнила его с одиноким волком, обнажающим клыки, чтобы защитить свою территорию от непрошеных гостей. Его пальцы заскользили по ее опухшим губам.

— Я ничего не забыл, Эмили. Тогда я думал, что и ты любишь меня. Но теперь я вижу, что ты даже толком не знала меня. Когда ты вышла замуж за Кеннета, я заболел и какая-то часть меня умерла.

Он откатился подальше от нее, и Эмили со стороны наблюдала, как он пытается восстановить прерванное дыхание.

— Ты ненавидишь меня, — уверенно подытожила она.

— Ненавижу? — Он невесело засмеялся. — Сейчас я хочу тебя больше всего на свете. Но я не притронусь к тебе. Ты отняла у меня это право десять лет назад.

Итак, он никогда не простит ей замужество с Кеннетом!

— Тогда почему тебя волнует, холодно ли мне, жарко ли, не болит ли что? Какая тебе разница, буду я одна во время родов или нет?

Он пристально посмотрел на нее.

— Одна женщина в нашей семье уже расплатилась собственной жизнью за жизнь ребенка. Я не хочу, чтобы на моей совести их было две.

— Нет, мам, — сказала Эмили в телефонную трубку. — Я не хочу причинять отцу столько беспокойства. Как он потащит сюда елку? У него и так полно дел!

— Но, дорогая, ведь Рождество! Он всегда ставит елку на Рождество! — Роуз продолжала спорить с дочерью.

Взгляд Эмили блуждал по гостиной старого дома. За последние несколько дней она постепенно начала вытаскивать из кладовки елочные игрушки. Теперь каминную полку украшали блестящие сосновые шишки, красные свечи и золотая мишура. Северный олень из папье-маше и Санта-Клаус удобно устроились на журнальном столике.

Дом немного приукрасился к Рождеству, но Эмили совсем не чувствовала приближения веселого праздника. После путешествия в Розвелл, немногим более недели назад, Купер держался с ней вежливо, но отчужденно. Они спали и ели под одной крышей, но на этом все и заканчивалось. Он заговаривал с ней, только когда было действительно необходимо либо когда она вынуждала его. Впрочем, даже эти разговоры всегда были краткими и только о деле.

— Я знаю, уже почти Рождество, и у меня нет елки, но зато полно украшений, — Эмили продолжала говорить в телефонную трубку. — И потом, кроме нас с Купером, здесь никого нет, а ему наверняка все равно.

— Но тебе не все равно, — заметила грусть в голосе дочери Роуз. — Я хочу, чтобы это Рождество было особенным для тебя.

Как оно может быть особенным? За последние месяцы она позволила себе снова влюбиться в Купера. Эмили не могла думать ни о чем другом. Ее сердце разрывалось на части, и она не знала, как с этим бороться.

— Ох, мама, — сказала Эмили со вздохом, — я не помню более печального Рождества. Я почти мечтаю о том, чтобы оно прошло, потому что… ну просто хочу, чтобы оно прошло.

— Эмили! — возмутилась Роуз. — Стыдись. В тебе растет здоровый ребенок. Лучшего подарка грешно желать. Тем более, что ты так давно хотела ребенка.

— Ты права, мама. Этот ребенок — все для меня. Без него … не знаю, как бы я существовала, — слабая улыбка тронула уголки ее губ, когда она коснулась рукой живота и почувствовала толчок. — Я только хочу, чтобы…

— Ты хочешь, чтобы все было иначе между тобой и Купером, так?

Вздохнув, Эмили отодвинула в сторону старинную штору и посмотрела во двор. Уже смеркалось, а Купера еще не было.

— Да, мне тяжело признаваться в этом. Особенно… — Эмили замолчала, заметив вдалеке серую лошадь и всадника. — Боже, я не могу поверить!

— Эмили, что случилось? Что с тобой?

— Это Купер, и у него елка! Я перезвоню тебе, мам!

Пока Эмили натягивала сапоги и пальто, Купер успел въехать во двор.