Чтение онлайн

С венгерским коллегой у нашего президента особых разногласий не было. Венгерские правые консерваторы, находящиеся у власти хорошо ладили с ним. А правящая партия Йоббик и наша «партия власти» были лучшими друзьями. Могли при желании слиться в одну, как это часто бывало при обсуждении важных вопросов в Совете Европы.

Первый день конференции пролетел быстро и теплым летним вечером наш президент поужинал в пабе «Плохие Мальчики», который заранее проверила его охрана. Посетителей выставлять не стали, но все свободные столики заняли мужчины с тревожными лицами, одетые в одинаковые костюмы. В девять часов у входа в паб его ждала президент Эстонии.

Город она знала хорошо, так как училась в Тартуском университете. Гулять предпочли по Старому Дерпту. Она рассказала ему о том, что многочисленные войны и пожары сделали свое дело, и зданий моложе 18 века в городе осталось очень мало.

Посмотрели на кривой дом Барклая, который заваливается на бок о того, что стоит частью на деревянных подгнивших сваях.

Не спеша прошлись по улице Рюйтли, дошли до Университета. Потом спустились на набережную, где работали летние кафе и присели поговорить около тихой речки Эмайыги.

– Как дела в Нарве? – спросил президент коллегу. Он знал, что там живет более 90% русских. Больше 20 лет эстонские власти слабо обращали внимание на то, что происходит в этом городе и его окрестностях. Нарва жила своей жизнью бедного русского провинциального местечка, с поправкой на европейскую администрацию.

– Сложно. Люди привыкли жить сами по себе. Теперь трудно вовлечь их в нашу общую жизнь, но ничего. Мы постараемся – ответила президент Эстонии. – После запрета на бесконтрольный ввоз топлива стали нормально собирать акциз, починили основные улицы. Открыли языковые курсы, пустили четыре пары поездов в Таллинн.

– Как дела с пограничным договором? – теперь очередь спрашивать была за президентом Эстонии. Договор подписали давно, да после Крыма и Донбасса его ратификация заглохла. Поэтому, эстонские правые говорили, что хотят получить территории Печорского района, как при Тартуском мире, когда к Эстонии отошел Печорский район Псковской области. А представитель нашего МИДа и вовсе сказала, что договор ратифицируют, когда «Эстония будет хорошо себя вести». В общем, полный тупик.

– С договором все будет хорошо, – с улыбкой ответил наш президент. Медленный темп эстонской жизни расслабил. От сухого пива Vunk местного производства тянуло в сон.

Он еще немного посидел в кафе с эстонской коллегой и отправился отдыхать в отель Лондон, специально снятый для него. Нужно было встать пораньше и начать день с бассейна.

«Проклятый Ельцин!»

Он рано встал. Сказывалась привычка работы президентом. На этой работе почти не было перерывов, а обед часто приносили ему прямо в кабинет. За утренним чаем, он знакомился со сводкой МВД и ФСБ о том, что произошло в стране за последние сутки, и шел в бассейн. Потом ехал на работу в центр столицы или в аэропорт, если был запланирован визит. Днем были бесконечные встречи с министрами, сотрудниками своей администрации, губернаторами, просителями. Вечером обычно были какие-то протокольные мероприятия, сборы в дорогу или вылеты-прилёты.

За день он прочитывал и подписывал десятки бумаг, советовался, думал, принимал решения. По традиции только он знал, что будет дальше с правительством, генералами, сотрудниками спецслужб, губернаторами. Отмечал толковых бюрократов, которых при случае можно двигать вперед. Брал на заметку тех, не справляется. Он не любил увольнять людей. Если кто-то попадал в его карьерный список, то выпадал только в крайнем случае. Бывало, и выгонял нерадивых подчинённых с работы, но уже тогда, когда любой на его месте давно бы расстался с этим человеком.

Он любил жить в Сочи. Это было то место, куда стремились все советские люди на отдых в пору его молодости. Попасть на солнечный юг после промозглого Ленинграда с его вечными дождями было чудом. В конце 70-х годов в стране даже железнодорожные билеты были дефицитом и их доставали через знакомых в кассах с доплатой сверху. О билетах на самолёт даже речи не было.

Тогда у молодого офицера госбезопасности появился Запорожец, но на нём далеко не уедешь. Редкие поездки в Сочи были исполнением мечты. За полгода до поездки начинали запасаться консервами. На курорте бесплатное только море. По ресторанам не находишься. Там цены высокие, да и не всех пускали. Нужно швейцару «на лапу» дать. В столовые вечные очереди даже за рублёвыми обедами. Поэтому отдыхающие «дикарём», без профсоюзной путёвки в санаторий с собой везли кипятильники, консервы, супы в пакетиках и все, что не портилось в дороге.

Так же трепетно, как к южным курортам, он относился к колбасе твёрдого копчения, икре, хорошему сливочному маслу, тамбовскому окороку и Pepsi. Уж если приходилось выбирать лимонад, то пил этот напиток родом из советской молодости. Ел он все это крайне редко, но помнил, что когда-то именно колбаса была высшей ценностью, что дороже денег.

В советские времена в Ленинграде на углу Потёмкинской улицы и улицы Войнова был неприметный подвальчик. Вывески на нём не было, и только зайдя внутрь можно было увидеть надпись «стол заказов» над небольшим прилавком. Здесь отоваривали продукты, в том числе и работникам Литейного 4 – управления ленинградского КГБ. Но в 80-е годы, на излёте советской власти, появились проблемы и в этом заведении. К бутылке «Советского шампанского» к празднику часто вместо палки твердокопчёной колбасы и бутылки коньяка, давали банку консервов «завтрак туриста» и бутылку водки. Офицеры брали, что дают и лишних вопросов не задавали и этого могли не дать.

В набор советского гурмана также входили и поездки на курорт в Сочи. Поэтому, когда наш герой стал президентом, то старался проводить как можно больше времени в сочинской резиденции. Он мог жить где угодно, но Сочи для него было верхом советского шика.

Теперь он присматривался к Эстонии, куда иногда приезжал в молодости. Живя второй день в Тарту, наш президент ловил себя на том, что страна стала похожа на маленькую Германию. В советское время республики Прибалтики считались «нашей Европой», но даже туда попасть было не просто. Ленинградцы и москвичи владевшие автомобилями – настоящими сокровищами того времени, могли себе позволить ездить дикарями в Прибалтику.

Возвращаясь в гостиницу после прогулки с коллегой, он вспомнил, как уже во время перманентного дефицита как-то приехал с семьей на машине в Тарту и был шокирован наличием в баре хорошего Рижского пива, которое продавали всем желающим, а не только «своим», как дома в Ленинграде. Он сидел в большом пивном баре с двумя кружками пива и полстакана неизвестного ему напитка виски со льдом. Тогда ему было 35 лет, он работал в КГБ. Вокруг ходили в основном хорошо одетые мужчины и женщины, некоторые говорили на неизвестном ему языке. Он смотрел на людей, спокойно пьющих пиво и курящих импортные сигареты с блаженной улыбкой. «Было хорошо, сегодня. А завтра будет новый день», – думал тогда советский человек.

Через 35 лет после той поездки, утром с минимальным количеством охраны президент вышел на улицу пустынного и сонного эстонского городка. Солнце уже вставало, по каменной мостовой ходили голуби. Президент направился в сторону центрального рынка. Осмотрел здоровенного каменного хряка – символ плодородия и достатка этой земли. Зашел на рынок, походил, посмотрел, как торговки раскладывают товар на прилавках и расчехляют холодильники. Порадовал знакомый с детства запах гастронома – смесь молока, сыра, мяса и копчёностей.