Чтение онлайн

К власти в 1982-м после смерти Брежнева пришел Андропов, шеф КГБ; а эта организация, хотя и меняла названия (ЧК, НКВД, МГБ, КГБ и др.), но и по сути, а главное – в сознании диссидентствующей интеллигенции – была палаческой. Не столько вчерашней, ежовско-бериевской, сколько исторической малюто-скуратовской, пыточной.

Естественно, чекисту Андропову, только-только ставшему генсеком, было невмоготу читать (или слышать со сцены):

…Понимая нетерпение читателей – узнать наконец обещанную разгадку смерти Сталина, – все же скажем еще несколько слов о печальной и досадной привычке грамотных русских видеть в старых классических строчках описание новейших событий. Привычка возникла потому, что современные писатели не смели критиковать власть и органы, а классики (Пушкин ли, Достоевский ли…) писали не о КГБ и до КГБ – потому слова их были куда смелее, чем у робких современников, знающих, что за вольное слово можно поплатиться отнюдь не ссылкой в Михайловское, в родовое имение.

Оттепели и холода сменяются в нашей стране с убийственным постоянством. Мы, как огромный, не жалеющий статистов театр, разыгрываем бесконечную классическую трагедию. Столетия проходят, а реплики повторяются дословно, сцены – до мелочей.

Арест Ходорковского – невероятно богатого, невероятно успешного, со всеми президентами (нашими и не нашими) лично знакомого и потому, казалось, неуязвимого – заставил содрогнуться очень многих невероятно богатых, невероятно успешных. Те из них, что хорошо учились в школе, бормотали в тот день, уставясь бессмысленными глазами в пространство, слова боярина:

В день ареста Ходорковского выпал снег. А сам арест миллиардера, последовавшее падение биржи, отставка Волошина и весь шухер по этому поводу в стране и мире – заслонили и войну, и выборы, и годовщину гибели заложников Дубровки. Это совпадение шухера с первым снегом вызвало в памяти некоторых известные строки:

Писал это, конечно, не простофиля. А что это за восторженные апрельские клятвы? Митинги 1991 года? – когда стотысячные толпы скандировали: «Ельцин! Ель-цин!» Или апрель 1985 года? – когда народились столь радужные надежды, что особо прогрессивные писатели даже назвали свой союз «Апрелем». Нет, Илья Эренбург (которого Сталин не уничтожил, может быть, потому, что тот был официальный «личный враг Гитлера») писал эти стихи об апреле 1956-го, об Оттепели. А написал он их в 1963-м, когда Оттепель кончилась и наступили холода. Как оказалось – на двадцать с лишним лет. Земли увечья, рвань и гной… Взорванные дома ушли под снег, Дубровка ушла под снег, «Курск» ушел, ушли тысячи погибших в Чечне (погибших не за Родину, а за войну)… То у нас перепись, то референдум, то выборы в Чечне, то выборы в Питере, то в Думу, то ловят Березовского, то сажают Ходорковского, то «Челси» купили, то «Локомотив» надрал жопу макаронникам – у нас каждый день обновка. «Чтоб хорошо сучилась нить, поспешной сменой декораций глаза от мыслей отучить». Совет детсадовской воспитательницы понятен. Не читайте детям Чуковского. Вдруг они неправильно поймут «Тараканищу». Вдруг у ребенка в невинной головенке переклинит: замкнет и соединит новости ТВ со строчкой из стишков:

…Все 1990-е годы я предварял чуть не каждую свою заметку о власти цитатой из «Бориса Годунова». В редакции подшучивали: мол, неужели ничего другого в жизни не читал? Но страсть к эпиграфам «из Пушкина» очень понятна. Соблазн содержался уже в простом совпадении имен: впервые после Бориса Годунова царская власть опять оказалась в руках Бориса. И – опять! – избранного на высшую власть, а не унаследовавшего ее.

Когда в 1991-м русский народ, собираясь стотысячными толпами на еще не уничтоженную Манежную площадь [186] *, в точности как 20 февраля 1598 года требовал Бориса на царство – трудно было удержаться от цитат.

ВОРОТЫНСКИЙ

ШУЙСКИЙ

Когда Пушкин пишет о Борисе «что пьяница пред чаркою вина», то невозможно упрекнуть его, Пушкина, в недостойных намеках на демократически избранного президента. Ведь поэт писал до. А вот поди ж ты.

Все десять лет правления Бориса Второго (который по ошибке называл сам себя «Борисом Первым») все шло по классическим канонам. До ужаса не содержало ничего нового. И потому все эти десять лет пресса могла бы обойтись цитированием Пушкина и Шекспира, вместо того чтобы сочинять свои более или менее храбрые комментарии.

Когда сейчас олигархи и симпатизирующие им политики обсуждали, как бы им обратиться к президенту и разъяснить ему пагубность некоторых силовых мероприятий, а другие, более проницательные, утверждали, что это бесполезно, – они даже не сознавали, что разыгрывают все ту же старую комедию.

ШУЙСКИЙ

Действительно, возле царя (как бы его ни звали) всегда найдется тот, чьими глазами царь смотрит, чьими ушами слышит. Избегая лишний раз говорить о сегодняшнем дне, скажем о вчерашнем: мало ли кто ходил к Ельцину, объяснял на пальцах, выходил уверенный в успехе, но не успевал проехать Боровицкие ворота, как к Ельцину заходил кто-то другой, и все случалось с точностью до наоборот.

Стоит сказать и о том, кто жалуется: «Уверены ль мы в бедной жизни нашей? Нас каждый день опала ожидает…»