Чтение онлайн

Не буду, чтобы не обидеть вас, Владимир Владимирович, цитировать те песни Высоцкого, где говорится про наши «органы». Ни одного доброго слова. Для воров оно находилось, а для начальничков – нет. («Лучше б было сразу в тыл его, / Только с нами был он смел, / Высшей мерой наградил его / Трибунал за самострел».)

Теперь, когда толстые журналы умерли сами, а власть убила свободное ТВ, – остались некоторые газеты. Должно быть, и их очередь придет. Но пока то тут, то там мелькает огонек, угли еще не погасли.

Ну а как зальют окончательно – общественное мнение опять вернется к человеку. Он ведь все равно появится. Или нет?

Людям, Владимир Владимирович, очень интересно, что вы об этом думаете. И думаете ли вы об этом?

Произошло событие, гораздо более редкое, чем теракт. Президент обратился к народу. Он сделал это впервые – не считая новогодних поздравлений, – а значит, это очень важно.

Он несомненно хотел, чтобы нация его услышала. Для этого речь много раз транслировалась по радио и ТВ [195] .

Хотел ли он услышать ответ? Хочет ли он знать: поняли мы его? и правильно ли поняли?

Сразу скажем: мы услышали не экспромт. Это обдуманная, коллективно выработанная и написанная речь. Значит, это речь не личности, а Власти (большая буква здесь не от избытка уважения, а для обозначения высшей власти РФ).

Речь сочиняли второпях; для нас это лучше, ибо они не успели заметить, сколько правды проскользнуло в текст, не успели ее вычеркнуть; лишь местами слегка замазали красивыми словами.

После горьких слов соболезнования президент признал:

По смыслу – это явка с повинной или прошение об отставке. Это признание полного банкротства силовых ведомств. А именно на силовиков и на силовое решение всех проблем делалась ставка в последние годы.

Смысл – покаянный. А интонация – геройская. Власть сообщает, что будет рулить и впредь. Вот эта, та самая, которая:

– абсолютно неподготовленная;

– переставшая уделять внимание обороне и безопасности;

– действующая несвоевременно и непрофессионально;

– не проявившая понимания;

– не умеющая адекватно реагировать на опасные процессы, происходящие в собственной стране;

– позволившая коррупции поразить судебную и правоохранительную сферы (то есть самое себя, ибо эти сферы – неотъемлемая часть власти, ее главные инструменты).

Власть заявила:

Признав банкротство, Власть провозглашает: создадим! подготовим! потребуем!

А раньше-то? С какой стати люди, провалившие все и вся, справятся с ситуацией? Ведь она стала хуже, чем когда они пришли к власти.

Эта команда пришла в 1999-м. Что сделано за пять лет?

Создали огромное наркотическое министерство. За два или три года своей работы оно победило только ветеринаров. Офицеры милиции и ФСБ крышуют наркоторговцев, а под судом – ветеринары.

Обещали (и создали) какие-то структуры, которые должны были спасти и пригреть беспризорников. Громкая была кампания. А безотцовщины стало больше, они по-прежнему живут на чердаках и в подвалах, нюхают, колются и используются как материал для секса и порно.

Министр обороны Иванов победил начальника Генштаба Квашнина. Это все. Больше никаких побед за четыре года.

Шеф ФСБ Патрушев добивался, чтобы погранвойска были переданы в его подчинение. А его Верховный главнокомандующий обнаружил, что мы беззащитны со всех сторон.

Правительство Фрадкова – самый яркий пример тех реорганизаций и перестроек, на которые способна Власть. А за этой реорганизацией – хаос и пустота. Оклады себе подняли, у бедняков льготы отняли – это, что ли, победа?

Дума и Совет Федерации побеждены полностью, разгромлены, обращены в рабство – а разве это враги? Мы же их сами выбирали. (Вроде бы мы, вроде бы сами, вроде бы выбирали.)

Наш народ можно упрекнуть в чем угодно, но терпения ему не занимать. Это отметил в своем знаменитом тосте Иосиф Виссарионович Сталин, подняв бокал «За терпеливый русский народ!».

В демократической стране такая власть не успела бы даже покаяться. Миллионы вышли бы на улицу и отправили бы ее в отставку. А мы – терпим. А многие все еще верят и надеются. Вопреки всему.

Бывают в истории случаи, когда власть не по плечу. И неважно, законно она досталась или нет. Николай II был абсолютно законный император, он хотел как лучше, но власть оказалась ему не по плечу. И от этого произошли катастрофические бедствия.

Когда мы слышим из уст Власти, что она «оказалась абсолютно неподготовленной», – оторопь берет. Разве вы не знали? Разве взрывов было мало? Разве Буденновска, Кизляра, «Норд-Оста» было мало? Разве вам не говорили, в том числе и мы, журналисты? Да мы замучились повторять, замучились предупреждать.

Президент должен был выйти к народу не с жалкими словами, о том, что «в ближайшее время будет подготовлен комплекс мер, направленных на укрепление единства страны». Президент должен был выйти к народу с головой Басаева в руках. А за ним должны были стоять силовики с головами других убийц (но только лица, пожалуйста, должны быть узнаваемы, а то покажут кого попало: вот, мол, знаменитый полевой командир, а через два месяца этот труп захватывает театральный центр в Москве).